Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
Любовь Аркадьевна, вместо того, чтобы продолжить возмущаться, неожиданно махнула на дочь рукой.
– Тебе есть в кого. Я ведь тебе вовремя не подсказала. А я мать!
– Справедливо.
Любовь Аркадьевна печально вздохнула и присела на край старого дивана, снова огляделась, на этот раз будто в чужом жилище, в которое её непонятно каким ветром занесло. Головой покачала.
– Но кто бы мог подумать, кто бы мог подумать…
– Что ты вернёшься сюда?
– Что Славка твой таким прытким кобелём окажется! – неожиданно возмутилась Любовь Аркадьевна.
– Признаться, я была примерно такого же мнения. Но судьба преподносит неожиданности, как видишь.
– И что?
– Что?
Любовь Аркадьевна проницательно прищурилась.
– Тебе больше нечего мне рассказать?
– Может, ты для начала разберёшь чемодан, примешь душ? Чаю выпьешь.
– Чай меня не успокоит.
– А что успокоит? Рассказ о том, что я воспользовалась твоим советом, и всё решила?
– А ты воспользовалась?
Лана кинула взгляд на лестницу, что вела на второй этаж. Дочки не было видно и слышно. Но голос она всё равно понизила.
– Я всё ему рассказала.
Любовь Аркадьевна не ахнула, не растерялась от такой новости, лишь деловито переспросила:
– И что Ваня?
– Мама, а ты сама как думаешь? Он в шоке. До сих пор. – Лана нервно побарабанила пальцами по подлокотнику. – Но держится молодцом.
– Хоть кто-то держится молодцом. Хоть кто-то что-то делает!"
"– Мама, если ты думаешь, что он собирается с Игнатьевым воевать и что-то там оспаривать и доказывать, то ты сильно ошибаешься. Всё ради Сони.
– Да? Он ради Сони, ты ради Сони?
Лана мучительно поморщилась.
– Я не знаю. Всё настолько странно… – Она поднялась с кресла. – Я поставлю чайник. Кажется, у нас были пряники. Если они окончательно не высохли.
– Ты готовить не пыталась?
– Пыталась! И у меня даже получается, – снисходительным тоном проговорила Лана.
Любовь Аркадьевна спорить не стала, откинулась на спинку старенького дивана, ещё раз окинула комнату взглядом. Руками развела.
– Я тебя не для этого растила. Не для кухни.
