Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
– А твоя мама?
Лана как раз собиралась ответить, как услышала на лестнице шаги, обернулась вместе с Иваном, и смогла понаблюдать, как её мама, в длинном, шёлковом халате, буквально плывёт вниз по ступенькам. На голове тюрбан из полотенца, свёрнутого очень изящно, а на ногах шлёпанцы с пушистыми помпонами. Она спускалась и говорила:
– Лана, представляешь, здесь есть горячая вода! Помню, что когда мы уезжали, трубы ужасно гудели, а сейчас всё в порядке. – Любовь Аркадьевна остановилась на нижней ступеньке, увидела Ивана и всего на мгновение, но замерла.
Лана фыркнула в ответ на это театральное восклицание, глянула на бывшего мужа и увидела, что тот тоже расплылся в искренней улыбке.
– Мой любимый зять!
– Люба, я поражён и восхищён. Ты, кажется, молодеешь.
Любовь Аркадьевна довольно рассмеялась, совсем как девчонка, с лестницы спустилась, и подошла к нему, раскинув руки. Только подивилась:
– А ты, кажется, стал ещё выше. Дай я на тебя посмотрю! Совсем взрослый, надо же.
Иван давился смехом, тоже на Лану посмотрел, брови вскинул.
– Слышала? Я красавец!
– Очень за тебя рада. Мама, а ты прекрати поливать его самолюбие мёдом. У него и так вот-вот в одном месте слипнется.
– Не слипнется, – отозвался Сизых. – Я весьма критично по отношению к себе настроен.
– Вот уж чего никогда не замечала, – пробормотала Лана, возвращаясь к кастрюле с супом.
– Дорогой, я очень рада тебя видеть, правда.
– Мама!"
"– Перестань меня одёргивать! Разве я тебе этого не говорила? Говорила, ещё когда вы только надумали пожениться. Я сразу тебе сказала: с Ваней ты не пропадёшь.
– Ты сама понимаешь, что ты говоришь?
– Отлично понимаю. Я вас старше… совсем ненамного, но всё-таки. Меня нужно слушать!
Иван хоть и понимал, что Лана права, и Люба откровенно заговорилась, но она произносила все эти слова с таким убеждением и восторгом, что оставалось лишь рассмеяться и порадоваться чужому энтузиазму и вере в собственные выводы.
– Люба, я очень рад тебя видеть. Твою бы жизнерадостность да твоей дочери. Хоть часть.
Лана зловеще хмыкнула.
– Да, вот тогда бы мы все повеселились.
– Как твои родители, хорошо?
– Как раз собираюсь ехать их встречать. Вот увидитесь и поговорите. Сама всё узнаешь.
