Автор
В мокрым утром июня, когда Савва разбухла от дождей река, деревня собралась на берегу в молитве за хлеб. Непокрытые головы, прилипшие волосы и потемневшие платки создают пугающую атмосферу мольбы. Отец Мирочень с тревогой обращается к верующим, вызывая беспокойство в воздухе....
Глава XV
Урок цивилизованности
До деревни пришлось идти пешком – коляску с упряжкой французы тоже реквизировали.
На краю поляны помещица обернулась. Вокруг овсяного амбара, утраченного ее богатства, уже синела цепочка часовых. Все пехотинцы остались сторожить склад, конные с исправником порысили в сторону Вымиралова."
"– Барыня, как же это? – растерянно спросил конюх. – Рыжуха ладно, она дура, но буланого ох жалко!
А Катина говорить не могла, ей свело челюсти.
Крики она услышала еще издали, на краю леса.
– Грабют… – простонал Федька. – Чего делать-то? Воем выть?
– Хочешь – вой, – сквозь зубы ответила помещица.
И пошла мимо села, которому помочь сейчас ничем не могла. К себе пошла, в усадьбу.
Французы уже добрались и туда. Тянули за узду лошадей из конюшни, у хлебного амбара поставили караул.
Не случилось бы худа с внучкой!
Тут раздался девичий крик, и Полина Афанасьевна, не помня себя, тоже закричала, побежала.
Сашенька, слава богу, была цела, только в слезах.
– Бабушка! Они забрали Митю! И Фому Фомича!
Из гостиной Катина увидела, как выводят Ларцева и англичанина. Первый все оборачивался на Сашу, его подталкивали прикладом. Женкин бранился.
– За что их, бабушка?
– За дурость! – рявкнула Полина Афанасьевна на неповинную внучку.
Но это Катина сорвалась уже напоследок. Потом она словно окаменела и наблюдала за дальнейшим в молчании.
Французы крестьянских лошадей и скотину пригнали к усадьбе, сюда же привезли реквизированное в деревне зерно. Потом стадо и табун увели, а хлеб сложили в амбаре, приставили к нему трех часовых.
Ночью Полина Афанасьевна не находила себе места, всё бродила по комнатам. Овес отобран, крестьяне ограблены. Ни хлеба, ни молока, ни мяса не будет. Чем зиму зимовать – неизвестно.
Кляла не французов, а себя. Малахольная, в европейский порядок поверила! А когда увидела, что ошиблась, еще и дров наломала. Сама беду накликала – и на себя, и на крестьян…
В доме было темно, свечей не зажигали.
