От всех терпишь, что за профессия, ей-богу! А иначе нельзя. Преждевременный скандал грозит провалом. Это даже Ленивец понимает».
— Ладно. — Ленивец решительно встал с кресла. Из этой девчонки сведения можно добыть только кнутом, но это успеется, и поэтому лучше уйти. — Передай привет Дику, если увидишь его, и скажи, что два старых приятеля из Белена хотят с ним встретиться. И добавь, чтобы он не пытался от нас сбежать. Добудем со дна морского!
— Это уж точно! От нас не улепетнешь! — подтвердил Живчик и демонически захохотал. На душе его скребли кошки. Блистательная операция если и не проваливалась, то откладывалась на неопределенный срок. Будь все проклято!
Они вышли. Лоис, бледная и ослабевшая, упала в кресло. Ей было по-настоящему страшно. Потом заплакала. Ей было очень страшно.
— Подсадная утка, — сказал Ленивец.
— Обходный финт Дика, — сказал Живчик.
— Долго она не высидит. Побежит к маме или к Дику рассказывать о том, как злые дяди ее напугали. Надо следить, она приведет нас в гнездо.
— А если будет сидеть здесь всю ночь?
— Что же, — Ленивец зевнул, — придется ночью ее навестить. Не бегать же нам за Диком по этому корыту? Того и гляди, нарвешься на кого-нибудь, кто знает пассажиров в лицо. Было бы неприятно.
— Да, этого не хотелось бы.
Ленивец посмотрел на товарища. Неудача сокрушила Живчика.
«Сник, вельо, побледнел. Все морщины обозначились на лице. Словно пузырь с воздухом прокололи. Завял и обмяк Живчик. Эх, ты!»
— Ну ты, вельо, не скисай, — грубо сказал Ленивец, — добудем мы клятого Дика и все, что надо, сделаем. Держись, не так уж плохи дела. Не уйдет он, ему разве что за борт прыгать, а другой дороги, кроме наших лап, нет.
— Да я что ж, я ничего.
Живчик отвернулся, стараясь не смотреть Ленивцу в глаза. «Поросенок тебя пожалел, Живчик. Докатился, старик. А что ж, поросенок не так уж плох, ума маловато, правда, но работать с ним надежно».
— Слышишь?
— Что?
— Не выдержала уточка, полетела в гнездышко. Давай за ней!
12Питер Ик допил бренди и решил перейти на виски. В буфете был превосходный шотландский «хейг»."
"«Это невозможно. Это совершенно невозможно. Почему они все умничают? Почему? И этот туда же... Точка, тире. За что на меня со всех сторон наседают умники? Интеллектуалов сейчас больше, чем дураков. Это верный признак приближающейся всемирной катастрофы. Но что теперь делать? Уходить не хочется, оставаться противно. Ах, донья Миму, донья Миму, секунды счастья мчатся мимо, жизнь до смешного коротка, сиди и слушай дурака... Добавить разве коньяка?»
Он критически посмотрел на виски пополам с водой. Смесь была едва желтоватой. Потянул носом. Из стакана пахло торфяным дымом. «Эх, Шотландия!»
— Вы нелюбопытны, — сказал Оссолоп, — это очень плохая черта в писателе. Вы никогда не станете великим.