— Как вы никогда не станете приятным и вежливым собеседником, — проворчал Ик, доливая в стакан еще виски.
«Кажется, мне уже пора удаляться. Не знаю, как тире, а точка перебрала основательно. О, какое волшебное явление! Это ее дочь, несомненно. Девочка взволнована, она ужасно взволнована. Она как птенец, выпавший из горящего гнезда, у нее дымятся крылышки и беспомощно раскрыт клювик...»
— ...видеть Дика Рибейру, — донеслось от стойки до ушей писателя и пьяного ученика доктора Трири.
Джимми Оссолоп вздрогнул.
«Господи, что я здесь делаю? Как я сюда попал? С ума сойти, как человек может распуститься. Где мои сигареты? Вот они, милые. Сейчас все пройдет. За дело, Джимми, за дело. Выходит, женщины знают, где Дик. Которая из них? Займемся сначала молодой. А старуха не уйдет, ей от бара не отклеиться. Вперед, Джимми! Не шататься, это на девушек производит тяжелое впечатление».
Питер Ик отпил немного, поморщился и взял в рот ломтик лимона.
«А ведь донья Миму разгневана! Эти красные пятна на шее, они совсем ей не идут. Вот она создает повелительный жест, именно создает, а не делает, и выпроваживает дочь. В чем смысл этого жеста? Ступай и сиди. Или ступай и жди. Бедная девочка ушла, вобрав голову в плечи. Строга Миму, очень строга».
— Вы куда, Джимми?
— Простите, одну минуточку, одну-единственную...
«Ай да точка с тире! Какая прыть! Как он, однако, быстро протрезвел? Неужели эта девица его так воодушевила? Нет, нет, он дремал и при появлении девочки, и во время разговора с матерью, девочка вовсе ни при чем. Что же все-таки? Как-то сразу, даже противоестественно... Что-то произнес и побежал. Было какое-то восклицание... пожалуй, имя, чье-то имя было произнесено. Так!»
Увидев входящих в салон Живчика и Ленивца, писатель быстро соскользнул с табурета.
— Сколько, Миму?
«Это уже слишком. Зайцы стали так же нахальны, как и охотники. Меньше всего я хотел бы выяснить сейчас внутренние комплексы этих ребят. Они, наверное, состоят из одних точек. Точек, которые остаются в яблочке мишени после стрельбы. К черту. Я удаляюсь».
— Ваша лодка в целости. Можете получить в любой момент, — тихо сказал Ик, минуя Ленивца. Тот приятно осклабился и покосился на Живчика. Вот что значит правильное воспитание клиентуры! Учись, учитель.
13В баре было немного народу. Разговор мог бы получиться глубоким и содержательным, если б эта чертова кукла не уперлась. Слишком самостоятельный вид у этой женщины.
— Ты нас знаешь, Мимуаза, не правда ли?
Ленивец накрыл табурет своим телом. Миму показалось, что он стечет на пол, как жидкое тесто.
— Да, господа, знаю. Не очень близко, но, кажется, мы встречались, и не раз, внизу у Вер-о-Пезо.
— Именно. Мы тебя тоже знаем. И ты не можешь пожаловаться, что мы тебя обижали. Не так ли?
— Нет, синьоры, ни за что на свете.