Поезд покидает Москву рано утром, окруженный серыми домами, которые кажутся покинутыми. Вокзал темен, лишь кое-где мерцает свет из тускло озаренных окон. Кольцов ждет вагоне, надеясь на неизвестную ему ранее телеграмму, подсказывающую, что его встречают в столице.
Первая конная пройдет здесь в лучшем случае через двое-трое суток.
– Поступайте, как знаете, – безразличным голосом сказал Кольцов. – Согласен, выбор у вас невелик. Но предложение, которое я вам сделал, поверьте, не самое худшее. Ну, предположим, мы вас выпустим. Куда вы пойдете?
– Я же сказал: по домам.
– Неправда. Если с оружием, примкнете к банде какого-нибудь Семенюты, Кныша или Петлюры. Но война кончается, банды будут ликвидированы, вас всех переловят и, по законам военного времени, расстреляют. Плен – единственная гарантия, что останетесь в живых.
Полковник понял: ничего, никаких послаблений он не сможет у этого большевика выговорить.
– Ну что ж, очень жаль, – тусклым голосом сказал полковник. – Я, конечно, передам ваши требования. Но боюсь, это обернется жестоким, до последнего патрона, боем. Изничтожим друг друга, только и всего. А могли бы договориться.
Он намеревался уже уйти, но снова задержал свой взгляд на Кольцове.
– Проклятье! Все время думаю, откуда мне знакомо ваше лицо? Вы не были старшим адъютантом у генерала Ковалевского?
– Да, был.
– Не помните меня?
– Нет.
– Вспомните! Харьков. Встреча союзников, американского бригадного генерала Брикса и француза, генерала Журуа. Я тогда их сопровождал. Ну а дальше: офицерское собрание, банкет…
– Этот день я хорошо помню, – сказал Кольцов. Он не обманывал. В тот день он был на грани провала: его опознал, как красного командира, американский журналист. Кажется, его фамилия была Колен. Этот день Кольцов не мог забыть.
– Вы тогда были штабс-капитаном, и фамилия ваша – Кольцов. Я не ошибаюсь? – напомнил полковник. – Я – Сташевский, тогда был подполковником. Дмитрий Сташевский. Не помните?
– К сожалению.
– Мы тогда с вами так славно пообщались. Пили за дружбу. – И добавил со значением: – За победу пили и за светлое будущее. Куда оно улетучилось, это светлое будущее?
Он решительно встал.
– Извините! Не к месту и не ко времени вспомнилось! Думаю, больше не увидимся! Прощайте!
И, не оглядываясь, полковник пошел к монастырскому подворью, где на заборе повисли осмелевшие белогвардейцы, ожидая результатов переговоров.
Вернувшийся к своим Кольцов присел в своей яме, к нему подтянулись Кириллов, Пятигорец, Бобров, Бузыкин и Калоша. Они тоже с нетерпением ждали возвращения Кольцова и надеялись на хорошие вести. Но Кольцов ничем не мог их порадовать. Вестей не было – ни хороших, ни плохих. И как будут развиваться дальнейшие события, он предсказать не мог.
