Поезд покидает Москву рано утром, окруженный серыми домами, которые кажутся покинутыми. Вокзал темен, лишь кое-где мерцает свет из тускло озаренных окон. Кольцов ждет вагоне, надеясь на неизвестную ему ранее телеграмму, подсказывающую, что его встречают в столице.
Вернувшийся к своим полковник Сташевский прошел на середину подворья, и все – и солдаты, и офицеры – тесно обступили его. Кто-то притащил ящик, полковник поднялся на него.
– Ну! Говорите! – с надеждой разом выдохнули несколько человек.
– Я скажу вам совсем не то, что вы хотите от меня услышать! – тихо начал полковник.
Сзади толпящиеся солдаты не услышали его слов, закричали:
– Громче!
– Не те слова, которые надо произносить громко, – сказал полковник, но голос тем не менее повысил: – Они предлагают нам сдаться и гарантируют жизнь.
– Этого не может быть! – выкрикнул кто-то из офицеров.
– Не знаю. Допускаю, что меня обманули. Ну и что из того? Мы – в западне. Малой кровью вырваться нам не удастся. Потеряем многих. А разбитым и деморализованным отрядом мы не сможем противостоять Буденному.
То, что сказал полковник, с которым они немало прошли военных дорог, который легко уговорил многих из них на эту авантюрную операцию, обещая им немало благ и привилегий, не укладывалось в голове. Они молча ждали, что полковник все же скажет им что-то обнадеживающее.
После длительной и тягостной паузы полковник продолжил:"
"– К сожалению, ничего иного я не могу вам сказать. Поскольку здесь нет старшего по званию офицера, хочу поступить, как повелевает устав и совесть: слагаю с себя командование. И великодушно простите меня за все. Я делал все, что мог. Но обстоятельства оказались сильнее меня.
Он спустился с ящика на землю.
Солдаты и офицеры зашумели. Перебивая друг друга, стали высказывать свои предложения, как спастись.
– Надо дождаться ночи! – выкрикнул кто-то. – Ночью мы их сомнем!
– Да! Дождаться ночи! – поддержали это предложение многие. И все сразу в него поверили. Оно казалось им таким простым и таким бесспорным.
– Вы слышите. Господин полковник! Дождаться ночи! – звучала вокруг разными голосами одна и та же мысль: – Ночью! Конечно же ночью!
– Я устал, – вместо ответа на овладевшую уже всеми спасительную мысль, – сказал полковник.
