Автор
Москва 1918: Непогода за окном напоминает о прошлой войне. В эти мрачные дни освещают лунный свет улицы и домоны, где таится история и загадки. Здесь, в полумраке, начинается рассвет нового времени, когда каждое шагу можно слышать шаги предыдущих эпох.
Все это с кровотоком идет в мозг и постепенно отравляет его.
У Бокия было приятное тонкое лицо, большие темно-карие глаза красивой формы, но взгляд этих глаз показался профессору тяжелым, нехорошим. То ли потому, что чекист имел привычку смотреть на собеседника слишком долго, пристально, не моргая. То ли он увлекался гипнотическими опытами, пытался подчинить, пронзить насквозь своим взглядом. Довольно скоро Михаил Владимирович устал от разговора с ним, но не подал виду. Продолжал спокойно излагать картину болезни.
– Что могло бы спасти его, как вы думаете? – спросил Бокий.
– Новые почки, – без колебаний ответил Михаил Владимирович.
– То есть пересадка? – нисколько не смутившись, уточнил Бокий. – А что, над этим стоит подумать.
– Это невозможно.
– Однако попытки были. Я знаю, что пересадку конечностей практиковали хирурги древности и средних веков. – Бокий ловко свернул себе папироску, закурил. – Впрочем, риск действительно велик, одно дело конечности, совсем другое – внутренние органы.
Вопрос не застал Михаила Владимировича врасплох. Однако он решил взять небольшую паузу. Достал папиросу, размял, попросил прикурить. Спичку для него зажег Федор, хватило мгновения, чтобы обменяться взглядами.
– Думаю, паразит поживает неплохо, – сказал Михаил Владимирович, глядя в глаза Бокия сквозь слои дыма, – он живуч невероятно.
– Есть ли шанс пополнить запасы?
– Можно попытаться.
– Что для этого нужно?
– Отправить экспедицию в Вуду-Шамбальскую степь. Там развалины древнего храма сонорхов.
– А почему бы и нет? Вполне, вполне возможно, только сначала надо выбить оттуда японцев и банды атамана Семенова. – Бокий потушил папиросу и поднялся. – Михаил Владимирович, мне бы хотелось побеседовать с вами подробно, без спешки. Но сейчас, к сожалению, время у меня ограничено. Собственно, я зашел повидаться с Матвеем.
– Предсказывать трудно. Сутки, двое, не больше.
– Но нельзя исключать, что хотя бы одна почка вдруг возьмет и заработает, – быстро произнес Федор, – такие случаи известны. Возможно самовосстановление органа, ремиссия.
– Вдруг возьмет и заработает! Федор, вам многое можно простить за ваш удивительный оптимизм. Даже завидно, честное слово, – Бокий улыбнулся и посмотрел на профессора.
