Автор
Москва 1918: Непогода за окном напоминает о прошлой войне. В эти мрачные дни освещают лунный свет улицы и домоны, где таится история и загадки. Здесь, в полумраке, начинается рассвет нового времени, когда каждое шагу можно слышать шаги предыдущих эпох.
– Скажите, насколько далеко зашло отравление продуктами распада? Мозг еще функционирует?
– Три часа назад Матвей Леонидович был в полном сознании, – ответил профессор, – сейчас он спит.
– Но он вменяем? Бреда, провалов памяти вы не наблюдали?
– Бреда не было, при мне, во всяком случае. Провалы в памяти не исключены, процесс зашел далеко. Но, в общем, Матвей Леонидович пока вполне вменяем.
– Благодарю вас, – Бокий быстро проскользнул в спальню и прикрыл за собой дверь.
– Туберкулезник, – пробормотал профессор, – хроническая форма.
– Ничего сложного не было, кроме двойного обвития пуповины. Ну и обстановка довольно неприятная. Вы помните Худолея?
– А, такой белесый мистик, приятель Володи. Мы нанимали его в качестве учителя математики для Оси. Позволь, при чем здесь этот Худолей?"
"– Он сожительствовал с Зиной.
– Зина совсем девочка, а ему, помнится, было за сорок.
– Он соблазнил ее, держал при себе тайно, родители ничего не знали, все было разыграно весьма хитро. Будто бы Зина уехала в монастырь, под Вологду, послушницей, и готовится к постригу. Когда пришел срок рожать, младенца хотели подбросить в приют. Я ничего этого не знал, пока Володя не повез меня на квартиру Худолея принимать роды. Это было в декабре шестнадцатого. Именно той ночью Володя простудился, ездил в метель в открытом экипаже.
– Да, я помню. Он вернулся с сильным жаром, Тане сказал, что был у Худолея. Стало быть, ты не только принял роды, но и не позволил отдать ребенка в приют?
Федор не успел ответить, лишь кивнул. Из спальни выглянул Бокий.
– Кажется, мне без вас не обойтись, нужна ваша помощь.
Его улыбка, спокойный тон совершенно не соответствовали тому, что творилось в спальне. Белкин бился в судорогах. Михаил Владимирович схватил фонендоскоп. Федор стал делать успокаивающий массаж головы и ушных раковин.
– Брадикардия. Сульфат атропина подкожно. Хлорид натрия. Норадреналин в капельнице с глюкозой. Кислородную подушку, – сказал профессор.
Федор метнулся от кровати к двери.
– Стой! Куда ты? Не отходи от него! Продолжай! – крикнул профессор. – Все сделаю сам.
Было очевидно, что от массажа судороги затихали.
– Я могу быть чем-нибудь полезен? – спросил Бокий.
– Да. Благодарю вас, нам нужен третий человек, а звать кого-либо некогда.
