Автор
Москва 1918: Непогода за окном напоминает о прошлой войне. В эти мрачные дни освещают лунный свет улицы и домоны, где таится история и загадки. Здесь, в полумраке, начинается рассвет нового времени, когда каждое шагу можно слышать шаги предыдущих эпох.
Идемте, поможете мне приготовить капельницу.
– Это и есть тот самый волшебный массаж по доктору Свешникову? – спросил Бокий, когда они вошли в ванную комнату.
– Ничего волшебного. В ушных раковинах, на затылке, на груди, да почти по всему телу много рефлекторных зон. Это знали еще древние китайцы. Они воздействовали с помощью игл, но пальцы тоже могут кое-что, правда, эффект недолгий, но в экстренных случаях помогает. Будьте любезны, вон ту склянку откройте, пожалуйста. Я держу, а вы аккуратно, медленно выливайте.
– Что?
– Лоток со шприцем. Осторожно, берите через салфетку, он горячий. Сначала нужно слить кипяток. Нет, стойте, позвольте уж я сам. Еще ошпаритесь. Все, благодарю вас.
– Это я вас благодарю, – Бокий улыбнулся и даже поклонился. – Теперь буду детям рассказывать, что мне посчастливилось ассистировать самому профессору Свешникову. Жаль, я не взял с собой свою Леночку, ей было бы интересно с вами познакомиться.
Михаил Владимирович ответил легким поклоном.
– Скажите, он придет в сознание? – спросил Бокий.
– В любом случае сейчас ему необходим покой, – Михаил Владимирович закрепил банку капельницы на штативе. – Федя, все, остановись, ты устал. Введи иглу, я держу руку. Глеб Иванович, последняя просьба. Там, у окна, на комоде, кислородная подушка. Не сочтите за труд, подайте, пожалуйста.
Бокий не двинулся с места. Федор и Михаил Владимирович продолжали заниматься больным.
– Теперь даем кислород, – тихо произнес профессор и поднял голову. – Глеб Иванович, да вот же она. – Он встал, сам взял подушку.
– Погодите, – Бокий шагнул к нему навстречу, преградил путь. – Он пришел в себя, мне надо еще побеседовать с ним. Мотя, ты меня слышишь? Ты можешь разговаривать?
Белкин слабо застонал, закрыл и открыл глаза.
– Да, Глеб, я тебя слышу.
– Это невозможно, ему срочно нужен кислород, – сказал профессор.
– С подушкой он говорить не сможет.
– Без подушки он не сможет дышать. Согласитесь, это важнее.
– Не спорю. Всего десять минут, не больше. Будьте любезны выйти. Если что, я позову вас. – Бокий взял подушку из рук профессора, аккуратно положил ее назад, на комод, вернулся к кровати и присел на край.
– Десять минут невозможно долго, мучительно для больного, – сказал профессор.
– Я прошу вас выйти, – повторил Бокий.
Они вышли и плотно закрыли дверь.
