Роман переносит читателя в эпоху великих перемен, когда привычный уклад жизни рушится. Героини и герои ищут себя между двумя мирами, пытаясь сохранить любовь и веру в лучшее будущее. Для тех, кто верит в силу человеческого духа и светлых чувств.
Раздел Chitat.online для книги «Многая лета» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман переносит читателя в эпоху великих перемен, когда привычный уклад жизни рушится. Героини и герои ищут себя между двумя мирами, пытаясь сохранить любовь и веру в лучшее будущее. Для тех, кто верит в силу человеческого духа и светлых чувств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в эпоху великих перемен, когда привычный уклад жизни рушится. Героини и герои ищут себя между двумя мирами, пытаясь сохранить любовь и веру в лучшее будущее. Для тех, кто верит в силу человеческого духа и светлых чувств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Иначе и быть не должно!
* * *От холодной воды ныли и немели запястья, застуженные в ледяную зиму девятнадцатого года, но Надя заставила себя снова отпустить тряпку в ведро и туго отжать. Она ненавидела заплёванные лестницы с кучками шелухи от семечек и раз в неделю мыла ступеньки в своём подъезде.
— Ишь как барыня старается, — хохотнуло за спиной высокое женское контральто.
— Ничего, пусть и они поработают, чай, не сахарные, не растают, — ответил густой мужской бас.
Оставляя коричневые следы, двое протопали наверх по свежевымытому полу.
Надя вздохнула, вытерла свежую грязь и пошла на улицу вылить ведро в сточный люк.
Около дверей напротив стояла полковница Урванцева и смотрела, как пара мужиков споро вытаскивает из парадной длинный резной комод. Прислонённое к стене на земле стояло овальное зеркало в дубовой раме и рядом крошечный ломберный столик под зелёным сукном. За время революции полная Урванцева так похудела, что напрашивалось сравнение с девочкой-старушкой с тонкими ножками и крохотным морщинистым личиком.
Надя вопросительно взглянула на Урванцеву. В ответ та чуть качнула головой:
— Уплотняют.
— А вы куда, Дарья Петровна?
— Я перебралась в спальню. Там хоть тесновато, но окна на переулок и по утрам солнце заглядывает, — она зябко повела плечами, — терпеть не могу дворы-колодцы.
— Прекрасно вас понимаю, — сказала Надя, потому что утешить Урванцеву было нечем, а отмалчиваться не хотелось. — А вещи зачем выносят?
— Не знаю, — Урванцева вздохнула, — новые хозяева распоряжаются. Мне комоды всё равно ни к чему, в спальню много мебели не вобьёшь.
— Можно я возьму зеркало в детский сад?
— Берите, Наденька, что хотите. Кстати, — Урванцева положила руку на сердце и быстрым шёпотом спросила, — от вашего мужа по-прежнему нет вестей?
— Нет, — Надя постаралась, чтобы голос не дрогнул.
— Может, ещё получите, — без уверенности предположила Урванцева, — знаете, в войну происходят невероятные вещи. Буквально на днях моя приятельница получила весточку, от кого бы вы думали? — она сделала многозначительную паузу. — От бывшего кавалера, что пропал лет двадцать назад. Так что чудеса, Наденька, случаются, да ещё какие! — она вздохнула. — Хороший был доктор Сергей Александрович, душевный и безотказный, нам всем его не хватает.
