Роман переносит читателя в эпоху великих перемен, когда привычный уклад жизни рушится. Героини и герои ищут себя между двумя мирами, пытаясь сохранить любовь и веру в лучшее будущее. Для тех, кто верит в силу человеческого духа и светлых чувств.
Раздел Chitat.online для книги «Многая лета» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман переносит читателя в эпоху великих перемен, когда привычный уклад жизни рушится. Героини и герои ищут себя между двумя мирами, пытаясь сохранить любовь и веру в лучшее будущее. Для тех, кто верит в силу человеческого духа и светлых чувств.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в эпоху великих перемен, когда привычный уклад жизни рушится. Героини и герои ищут себя между двумя мирами, пытаясь сохранить любовь и веру в лучшее будущее. Для тех, кто верит в силу человеческого духа и светлых чувств.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но кратковременное забытьё лишь добавило тяжести сумбурным мыслям, метавшимся в воспалённом мозгу.
Он очнулся от оглушительной тишины в камере и посмотрел вниз. У двери стояли несколько конвоиров и комиссар в синей форме с портупеей.
— Пирогов, Семёнов, Васильев, — будничным голосом выкликал командир. Среди общего безмолвия его слова падали с каменным грохотом, и сразу становилось ясно, что происходит нечто ужасное.
Комиссар заглянул в бумагу:
— Златовратский.
«Отец Пётр! — внутренне ахнул Глеб. — Значит я не ошибся…»
Он не успел додумать свою фразу, потому что кто-то позади него тихо шепнул:
— На расстрел поведут.
Глеб похолодел. Остановившимся взглядом он посмотрел на четверых мужчин, что сгрудились посреди камеры. Ему стало страшно от осознания, что через несколько минут их окровавленные тела будут лежать на земле и они никогда больше не увидят неба и не услышат голосов своих любимых, не возьмут на руки ребёнка, не потреплют по загривку собаку, что ластится возле ног. И заря завтра взойдёт уже без них.
Отец Пётр поклонился сокамерникам:
— Храни вас Бог.
И вдруг с нижнего яруса кто-то отчаянно выкрикнул:
— Батюшка, благословите!
С руками, сложенными ковшиком, к отцу Петру кинулся юноша — почти подросток.
— Батюшка, благословите! — загудел мужской бас.
Заключённые всколыхнулись, пропуская дородного мужчину, обнажённого по пояс.
— Батюшка, благословите! — один за другим кричали люди, выстраиваясь в очередь."
"Тянулись руки, склонялись спины. По лицу отца Петра потекли слёзы. Его глаза засияли звёздами, плечи распрямились, и теперь он был уже не сломленный горем старик, а молодой лёгкий батюшка в момент пасхальной радости.
Казалось, что сейчас он возденет вверх большой крест и возликует: «Христос Воскресе!»
— Осади назад! По местам! — краснея от натуги, заорал командир. Но его оттеснили в сторону.
Конвоиры попытались разогнать заключённых прикладами, но в камере было слишком тесно для размаха. Тогда конвоиры схватили отца Петра и потащили его к выходу.
— Стойте! — не помня себя закричал Глеб. Одним махом он соскочил со своего яруса и, наступая куда ни попадя, ринулся вниз. — Отец Пётр, я спас иконы из вашего храма, они не сгорели!
— И Николай Угодник? — сумел прохрипеть отец Пётр под захватом конвоира.
— И Николай Угодник, и Взыскание Погибших, и Казанскую, — скороговоркой перечислял Глеб, боясь, что сейчас отца Петра уведут и он никогда не узнает о сохранённых святынях.
— Слава Богу! — Сбросив с себя руки конвоира, отец Пётр добровольно двинулся к выходу. На его лице расцвела улыбка спокойствия и уверенности. — Расступитесь! Ко Господу иду!
* * *На работу Фаина не пошла. Рано утром подняла Капитолину, отвела в детский сад и понеслась на Шпалерную.
