В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
И тысячи людей с цветами в руках пойдут по Невскому проспекту, и вместе с ними в строй встанут близкие: те, что вернулись с войны, и те, что остались лежать в сырой земле, потому что у Бога смерти нет.
Но пока за окном, сосредоточенно печатая шаг, шли полки за полками, а тарелка репродуктора голосом диктора продолжала извещать о потерях и отступлениях. Не прибавляло оптимизма и то, что не удавалось устроиться на работу. На Кировском заводе, бывшем Путиловском, ответили, что литейка стоит, производство перепрофилируется и рабочие пока не нужны.
* * *Ежедневно, ежечасно, ежесекундно Капитолина ощущала собственную бесполезность для фронта. Отец и муж воевали, мама рыла траншеи и окопы, Настя сутками паковала ценные экспонаты, братишка Волька проходил военную подготовку, а она сидела в бухгалтерии швейной фабрики, писала отчёты о расходных материалах и перебирала накладные.
"— Кобылкина, вы мне скоро в кошмарах начнёте сниться. Я исчерпал все аргументы, доказывая, что без гражданских специалистов город не выживет, посему спор заканчиваю.
