В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
* * *Сначала Глеб услышал неясный гул, который постепенно перешёл в рёв, и на опушку медленно выползли три серо-зелёных танка с двойными крестами на приплюснутых башнях. От огромных гусениц по ромашковому полю пробежал ветерок дрожи, передавшийся земле под ногами. Глеб стиснул в руках винтовку, прикидывая расстояние для выстрела, хотя понимал, что стрелять в броню бессмысленно. Хорошо, что есть бутылки с зажигательной смесью: если подползти и бросить в моторный отсек, то можно вывести танк из строя.
— Ничего, я на гражданской и не такое видывал, когда на нас беляки пёрли, — сказал Николай — сосед слева — пожилой рабочий с металлического завода.
Глеб посмотрел на соседа справа — тонкого юношу Васю, студента строительного техникума. Побледнев, тот ежесекундно облизывал губы, словно испытывал смертельную жажду.
Чтобы его подбодрить, Глеб подтолкнул Васю локтем и протянул фляжку с тепловатой водой:
— Освежись перед боем и помни, что танки только выглядят страшно, а внутри такие же люди, как и мы, из плоти и крови.
Ополченцам было приказано окопаться к северу от большого села Ивановское и костьми лечь, но не подпустить врага к Луге. С юга Ивановское прикрывала батарея капитана Бархатова, позади дымились развалины изб, потому что Ивановский плацдарм уже побывал под немцами, но был отбит частями Красной армии.
Солнце поднялось высоко над лесом и палило прямо в глаза, мешая рассмотреть детали железных монстров, что собирались вдавить их взвод в пыльную землю. Секунды до выстрела тянулись мучительно долго, вбирая в себя мгновения от жизни до смерти.
— Наша взяла! Наша! Наша! Наша! — иступлённо закричал Вася, молотя кулакам кромку бруствера.
Слитный рёв моторов сотряс воздух, и из леска показались ещё три танка.
«Итого пять, не считая подбитого», мелькнула в голове у Глеба нехитрая арифметика живой силы против танков, или панцеркампфваген, как их называли немцы.
Из загоревшегося танка стали выпрыгивать танкисты в кожаных шлемах. Озираясь по сторонам, они поливали пространство из автоматов, кидались навзничь и отползали в сторону леса. Из окопа ополченцев по танкистам открыли беспорядочную стрельбу. Немцы метались из стороны в сторону. Артиллерия палила по танкам: недолёт, перелёт, мимо, опять мимо. Отплёвываясь ответным огнём, танки двинулись на позиции ополченцев.
