В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
Проходя мимо солдат, она испуганно покосилась в их сторону, а те кинули ей вслед что-то непотребное, отчего барынька опустила голову и почти побежала.
Один из солдат обратился к Фаине:
— Здорово мы буржуев прижали к ногтю, правда, сестрёнка? — Он скользнул взглядом по тележке с корзинкой. — Эй, да у тебя тут двое! А муж где?
— На войне убили.
— Да, наплодил сирот проклятый царизм.
Он глубоко затянулся махоркой, и Фаине захотелось выкрикнуть: «То ли ещё будет, если вы не побросаете штыки и не пойдёте по домам к жёнам».
Хотя пасхальный апрель звенел капелями и солнечно растекался по крышам домов, лица прохожих были бледны и хмуры. У заколоченной лавки толпились люди с вещами в руках.
— Меняю куртку!
— Меняю серьги!
— А кому надо серебряный портсигар? Недорого прошу!
Голенастая девочка лет десяти держала в руках красивого фарфорового пупса в кружевном чепчике.
— Тётенька, купите куклу.
Просидевши зиму взаперти, Фаина не предполагала, что в городе царит лютый голод, заставляющий детей торговать своими игрушками.
— На, возьми, а куклу себе оставь."
"— Благодарю вас, вы очень добрая! — Девочка просияла, и от её улыбки Фаине тоже стало веселее идти по угрюмой улице с обтрёпанными кумачовыми лозунгами над воротами.
Прямо под ногами на улице валялись обломки кирпичей и вывороченные булыжники. Поджав хвосты, бегали бездомные собаки, похожие на обтянутые кожей скелеты.
* * *После похода в Лавру на душе у Фаины установилась тишина, словно бы она посреди топкого болота нащупала под ногами островок земной тверди.
Монастырь, хоть и притеснённый Советами, жил своей жизнью, вроде бы и не жёг толпу горячий крик:
— Батюшку! Батюшку убили, ироды!
Нынче те жуткие январские события будто растаяли вместе с кровавым снегом, и хотелось верить, что страшное зло больше никогда не повторится в этих стенах, укреплённых молитвами православных.
