В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Говорил, на сына его похож, которого он только один раз в жизни и видел, а глядя на меня, грехи отмаливать будет.
— Эй, эй, Жорик, куда тебя понесло! — засмеялся Ивлиев.
— Я же объясняю тебе. Историю своего открытия рассказываю, а ты ржешь. Бункер тут есть секретный. Немцы зачем-то его сделали, а когда ушли, никого не осталось, кто про него знает. Я уже год пользуюсь, и тишина.
— Бункер? — Желание смеяться и шутить у Ивлиева мгновенно пропало. — Бетонный, новый? Я имею в виду, построенный недавно, а не в двадцатые годы?
— Пойдем, сам увидишь, — махнул Жорка рукой.
Он снова посмотрел по сторонам, прислушался и двинулся по берегу речушки, от которой летом оставались лишь небольшие болотистые лужи. Ивлиев шел следом, не менее своего спутника прислушиваясь к окружающим звукам. Жорка преподнес очередной сюрприз. С трудом верилось, что никто, кроме него, про бункер не знает, хотя слово «бункер» Жорка мог произнести для красного словца. Еще стоит посмотреть, бункер ли это. Может, просто бетонная яма с перекрытием, которую кто-то приспособил… подо что? Гадать не стоило.
"Они прошли еще минут пять по кустам, перепрыгивая через какие-то ямы, явно рукотворного происхождения, обходя обломки бетонных конструкций, из которых торчали куски ржавой арматуры. Рядом виднелся взорванный фундамент какого-то строения. Вообще, местность вокруг напоминала свалку строительного мусора, который сюда свозили, или жилой массив после сильной бомбежки.
— Пришли, — неожиданно сказал Жорка, посмотрел по сторонам и стал спускаться в небольшую низинку.
В самом низу склона среди пожухлой травы и сухого кустарника он остановился и взялся обеими руками за старый деревянный щит из неструганых досок, который Ивлиев не сразу заметил, потому что он почти полностью был скрыт старой рваной маскировочной сеткой.
— Я петли смазываю все время, — угадал его мысли Жорка. — Подержи крышку, я первый спущусь, у меня там фонарик, свечки приготовлены, фонарь керосиновый.
