Значит, что-то ей помешало тогда прийти, — горячась, возразил Ромка. Он даже не сомневался в этом. И раздражался оттого, что мать сразу видит в ней плохое.
— Конечно, — поджав губы, процедила мать.
Но в одном мать оказалась права — и за всю следующую неделю, что Ромка отлежал дома, Оля не появилась. Не позвонила. Вообще никак не дала о себе знать.
Как-то вечером мать за ужином вдруг сообщила:
— Халаева вчера призналась, что ничего не было.
Ромка воззрился на нее изумленно.
— Рассказала, что она так пошутила.
— Это ты, да? Ты ее заставила?
Мать пожала плечами.
— Ну как заставила? Каленым железом я ее не пытала. Просто донесла мысль, что если она не признается, то ей будет плохо.
— А что бы ты ей сделала?
— Лучше тебе этого не знать.
Взгляд матери изменился. Стал пугающим. Ромке даже невольно захотелось поежиться. Наверное, поэтому он вдруг спросил:
— Ну, если уже не про нее говорить, а вообще, ну, гипотетически, ты бы как далеко могла зайти? Ну, если бы хотела наказать кого-то или кому-то отмстить? Есть у тебя какая-то грань? Ну, типа, что-то кому-то ты бы смогла сделать, а что-то — никогда… даже не из страха, что посадят, а из личных убеждений, что так нельзя. Ну, грань, в общем.
Мать выгнула одну бровь, мол, что за глупые разговоры. Тем не менее ответила серьезно:
— Какая грань? Ради тебя я пойду на все, что потребуется. Абсолютно. И не колеблясь. Вот такое мое личное убеждение.
— Значит, Халаевой повезло, — с усмешкой пробормотал Ромка. Слова матери его одновременно и тронули, и озадачили.
Мать пожала плечами.
— Можно и так сказать. Но ни мать ее, ни отец, ни брат в этом городе работу больше не найдут. Официальную. Ты почему ничего не ешь?
Ромка опустил взгляд в тарелку, для вида подцепил вилкой кусочек, проглотил через силу. Есть совсем не хотелось, хотя за целый день он не проглотил ни крошки.
Ромка мотнул головой.
— А про Олю ничего не знаешь?
— Торгует, наверное, на рынке вместе с матерью.
— Я должен с ней поговорить.
— Подожди еще немного, пока все уляжется.
— Ты же говоришь, что Халаева призналась.
— Призналась. И думаешь, все сразу же прозрели и одумались? — презрительно усмехнулась она. — Плохо ты людей знаешь. Или слишком хорошо о них думаешь.
Ромка спорить не стал, зная, что, мать не переубедить. Как и она не переубедит его. Решил, завтра, когда она будет на работе, он просто прогуляется до центральной площади. И если повезет, там будет Оля. Они наконец увидятся, а заодно и поговорят.
