Прохожие обычно лишь неодобрительно косились на шум, ворчали под нос, что молодежь распустилась, но предпочитали обходить стороной эти развеселые компании.
Было воскресенье, около девяти вечера, когда неподалеку от клуба остановился черный мерседес. На ближайшей к крыльцу скамейке двое девчонок и четверо парней о чем-то увлеченно болтали, передавая по кругу полуторалитровую бутыль с «Жигулевским». С краю скамьи притулился магнитофон. И одна из девчонок, стоя, пританцовывала под «Руки вверх». Она плавно водила бедрами, обтянутыми леопардовыми лосинами, и откидывала голову так, что рыжие волнистые волосы красиво рассыпались по плечам и спине.
Парни на нее украдкой любовались, девочка это знала и старалась еще больше. Ее нравилось наблюдать блеск в мужских глазах, нравилось, как все они начинали перед ней рисоваться. Она не прикладывалась к бутыли пива, как ее подружка Жанка. Ей купили энергетик. И купят еще, когда она этот допьет.
Но тут один из парней ткнул в бок другого, в кепке блином. А затем и все остальные повернули головы и увидели, как от машины к ним целенаправленно идет Стрелецкая.
— Че ей надо? — прищурившись, негромко сказал тот, что в кепке.
— Может, че хочет за сынка своего сказать?
— Так а мы при чем? Пацанов же всех, вроде, взяли.
Несмотря на выпитое пиво и скуренный косячок, парни сразу подобрались, напряженно следя за ее приближением. Даже магнитофон выключили. Рыжая занервничала больше всех, до слабости в коленках, и поспешно села, вклинившись между подругой и ее парнем.
Стрелецкая вышагивала как по плацу, уверенно чеканя шаги. На пятачке воцарилась тишина.
Маргарита Сергеевна подошла к компании вплотную и остановилась напротив рыжеволосой девчонки.
— Здрасьте, — попытался заговорить с ней парень в кепке. — Вы что-то…
— Халаева? — не замечая больше никого, спросила ее Стрелецкая так резко, будто хлыстом стегнула.
Дашка часто-часто заморгала. Наглость и обаяние, которые всегда помогали ей выкручиваться из любой ситуации, куда-то делись. Зато сердчишко трусливо забилось у самого горла. Она еле нашла в себе силы кивнуть.
— Встала! — велела Стрелецкая. И Дашка как солдатик поднялась, перепугано хлопая глазами.
Стрелецкая смерила ее взглядом с головы до ног.
Дашка молчала, словно язык проглотила.
— Ты расскажешь всем, как оболгала его. Ясно? Расскажешь правду. Завтра же. Придешь в милицию и во всем признаешься. И только посмей не прийти.
Маргарита Сергеевна видела — эта придет.
