Но затем замолчала и даже как-то еще сильнее съежилась, словно ожидая града усмешек и оскорблений.
Однако ее речь подействовала, и галдеж стих. Даже Неля сдулась.
— Не, ну ладно, ладно. Успокойся, Галка. Никто твою дочь не трогает. А ты, Ольга, молодец, раз порвала с этим ублюдком. И не защищай его, у него и без тебя защитнички найдутся. Он и так тебя знатно опозорил на весь город. Ему-то что? Денежки заплатит, откупится и другую дуру себе найдет, а тебе здесь жить…
После того раза торговки к ним больше не привязались, но покупатели смотрели на Олю и ее мать, как на прокаженных. И никто у них ничего не покупал. Было даже так: подошла женщина к их лотку — поскольку у них было свободно — и стала рассматривать зелень, помидоры, кабачки. Отобрала себе кое-что, уже и за кошельком потянулась, как другая тетка, покупавшая по соседству, подозвала ее на пару слов. Что-то нашептала, затем с чувством выполненного долга взяла свои сумки и удалилась. Женщина тоже извинилась и ушла, так ничего и не купив.
Четыре дня они простояли впустую. А однажды на площади остановилась уже знакомая машина. Ромкина мать, узнала ее Оля еще до того, как та вышла.
Маргарита Сергеевна прошествовала вдоль всего ряда с царским видом, оглядела горки овощей, пучки свежей зелени, лотки, корзинки, ведерки. Тетки с ней здоровались, пусть и без прежнего подобострастия, но вполне вежливо, и никто, даже Неля, не вякнули. Однако следили за ней молча и напряженно.
Стрелецкая остановилась рядом с Олей. Что-то купила у ее матери и ушла. Как же Оле хотелось спросить про Ромку! Или передать ему хотя бы словечко. Но, казалось, в тот момент все кругом напряженно за ней следили. И Оля струсила. Не смогла при всех. Язык словно к небу присох.
И самое постыдное — Ромкина мать все поняла. Оля это видела. Стрелецкая посмотрела ей в глаза остро, словно в мысли ее проникла и прочла их как открытую книгу, а затем отвернулась с выражением брезгливости на лице.
В Кремнегорске было всего два места, где собиралась молодежь. Одно из которых — клуб «Орбита». По пятницам и субботам там громыхала дискотека. Но и в другие дни вечерами все четыре скамейки на небольшом пятачке перед крыльцом клуба были облеплены парнями и девушками. Издалека доносились оттуда взрывы хохота, крики, голоса, маты и даже музыка — когда кто-нибудь приносил с собой магнитофон или же пел под гитару. Как по заказу рядом с клубом круглосуточно работал павильон, где отпускали всем подряд, без паспорта, и сигареты, и пиво, и энергетики.
