В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
* * *После уроков и факультативов по подготовке к экзаменам наступает свободное время. Кто-то тратит его на бесцельное шныряние по жилому корпусу, кто-то – на подготовку домашки.
Катюха убегает к Кайсарову делать английский, я раскладываю учебники на столе и настраиваюсь на геометрию. Если не исправлю эту несчастную тройку, сама себя сожру.
Открываю тетрадь и от руки выписываю все определения с начала этого года. Вызубрю, чтоб от зубов отскакивало. Хотя, пока пишу, понимаю, что и так все знаю. Становится до жути обидно, что днем у меня случился какой-то застой серого вещества.
Потратив на повторение больше двух часов, иду на первый этаж к кофеавтомату. Из-за ночной бессонницы уже к пяти начинают слипаться глаза. Не уверена, что кофеин мне сильно поможет, но а вдруг?!
Размешиваю молочную пену в стакане. Пальцы с силой сжимают тонкую деревянную ложечку. Замираю.
Спиной чувствую его приближение. Кажется, дошла до ручки, потому что определяю по шагам.
Медленно поворачиваю голову, мгновенно сталкиваясь с Азариным взглядами.
Приходится приложить усилие, чтобы выглядеть обычно.
«Обычно» – это без бегающих глаз, красных щек и свалившегося на голову смущения. Нет, бесспорно, оно есть. Но выдавать свою нервозность я не хочу.
Делаю шажок и поворачиваюсь к Тиму лицом.
Он вдавливает кнопку «Горячий шоколад». Смотрит. Нет, пялится. Во все глаза.
Неуклюже вытаскиваю из стаканчика деревянную палочку, чтобы выбросить в урну, пачкаю пальцы в кофейной пене.
Азарин это замечает. Протягивает салфетку.
– Спасибо, – поджимаю губы и наконец выбрасываю мешатель в урну.
Вот сейчас, сейчас нужно сказать.
Выдыхаю.
– Я … я, в общем, хотела извиниться. – Чувствую, как краснею. От макушки до пяток гореть начинаю. – Извиниться за то, что тебе не поверила.
– Теперь, – делает паузу, не стесняясь пялиться на мои голые ноги в шортах, – то есть веришь? – Снова медлит. И смотрит. Оценивающе. – Что изменилось?
У меня от его бессовестных взглядов скрипит на зубах.
– Какая разница? – выдыхаю со словами всю свою нервозность и примешавшуюся к ней злость. – Просто верю.
– Ладно, – Тим кивает Теперь неотрывно смотрит в глаза.
А я… я, к сожалению, ведусь на эту удочку. Ресницы вздрагивают.
Ток. Разряд. Невосстановившееся сердцебиение.
Опять это чувство. Оно поглощает. Лютая беспомощность завладевает каждой мышцей. Каждым органом. Даже кровь стынет.
Горячий стаканчик покалывает ладонь.
