В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Они горят, а еще, наверное, пестрят красным.
– Давай выйдем раздельно, точнее… – впервые не могу сформулировать мысль. Могу только просить и жалобно скулить. – Пожалуйста.
Прячу руки в карманы джинсов. Азарин от этого движения бесится, вижу, как напряглись его плечи и вон, лицо перекосило.
– Зачем? – снова толкает к стене и нависает сверху.
– Мне нужно обдумать. Переварить. Мне нужно время, Тим.
Аккуратно кладу ладони ему на плечи.
– Насколько понимаю, это не «нет»?
Рассеянно качнув головой, увиливаю от прямого ответа и не спеша протискиваюсь к двери.
Секунда, две. Мои руки снова на его плечах. Касаюсь губами его щеки и шумно выдыхаю.
* * *– Блин, я чуть не описалась, когда этот мужик с бензопилой выбежал!
Катька театрально хватается за сердце, а потом громко смеется.
Мы сидим в кафе недалеко от той самой локации, в которой моя жизнь, кажется, разделилась на до и после.
– Нет, нет, дальше слушайте, самое смешное было, когда Данис на рефлексах чуть этому мужику с пилой и мешком на голове по морде не заехал.
Все продолжают смеяться. Кайсаров же лишь едва заметно улыбается. На Тима я не смотрю. Мы сидим рядом, и, если я начну ни с того ни с сего на него пялиться… Короче, со стороны это будет выглядеть странно.
– Ты громче всех орала. Я, как только визг слышу, – тараторит Аня, – сразу думаю, ну это точно Катька.
– Я туда больше ни ногой.
Катя улыбается и закидывает руку Данису на плечо. Бегло проходится пальцами по его волосам и, склонившись ближе, говорит что-то на ухо.
Опускаю взгляд в чашку кофе, чувствуя, как Тим прижимает свою ногу к моей. Теперь мы сидим максимально близко. Будто прилипли.
Закусываю губу, активно размешивая в чашке сахар, который я, к слову, туда вообще не клала.
Губы все еще покалывает от поцелуя, а ведь прошел уже как минимум час.
Сердечный ритм нормализовался.
Это совсем непохоже на порхающих в животе бабочек, скорее, наоборот, их там будто ножом по одной убивают.
Крепче стискиваю чашку пальцами и украдкой кошусь на Азарина. Он, в отличие от меня, расслаблен. Сидит, широко расставив ноги, чуть съехав вниз. Затылок упирается в диванную спинку.
