Грег подошел к двери и становился:
— Могу я задать тебе немного неуместный вопрос… ты когда-нибудь красила свои волосы?
Холли пригладила рукой свои светлые локоны:
— Нет, никогда.
— Ты настоящая блондинка?
— Тебе ли не знать.
Когда она приподняла бровь, он вспыхнул.
— Ну, женщины могут использовать краску и в низу… ну ты поняла.
— Не думаю.
Грег нахмурился, задаваясь вопросом, и кто нафиг, контролирует его мозг: казалось, что все эти странные мысли в его голове вызваны какими-то радиоволнами, будто кто-то захватил его станцию. Послав ей короткую волну, он выглянул в коридор и осмотрелся — налево и затем направо, внимательно прислушиваясь. Никаких шагов. Скрипов. Никаких Касперов в простыне витающих над его головой по кругу.
Одергивая ветровку, он направился к лестнице, злясь на эхо собственных шагов. Этот звук заставлял его чувствовать себя преследуемым.
Он оглянулся. Никого, только пустой коридор.
На первом этаже, он обернулся на свет, оставшийся позади него. Один в библиотеке. Один в передней. Один в кабинете.
Нырнув за угол, он остановился, чтобы проверить портрет Рэтбоуна. Теперь эта картина не казалась ему такой уж чертовски романтичной и пользующейся успехом.
Одной из причин этому, была его собственная задница. Как бы ему хотелось, чтобы он никогда не звал Холли посмотреть на эту вещь. Возможно тогда, она не обернулась бы той фантазией в ее подсознании о том, что он приходил в ее номер заниматься с ней сексом. Господи, это выражение на ее лице, когда она рассказывала о своем сне. Не та часть о страхе, а о сексе — потрясающем, горячем сексе. Выглядела ли она так когда-нибудь после ночи с ним?
Останавливался ли он когда-нибудь, чтобы убедиться удовлетворил ли он ее как тот?
Удовлетворял ли он ее вообще?
Открыв парадную дверь, он вышел на улицу, словно подгоняемый какой-то определенной целью, когда в действительности ему некуда было идти. Ну, за исключением подальше от того компьютера, тех картин… и той тихой комнаты с женщиной, в которой, возможно, было сокрыто намного больше, чем он всегда думал.
Призрак-то вроде как реальный.
«Господи… какой же здесь чистый воздух».
Он пошел прочь от дома, и когда оказался примерно в сотне ярдов вниз по склону, то остановился и оглянулся назад. На втором этаже, он увидел свет в своем номере и силуэт Холли, откинувшейся на подушки, с книгой в ее длинных, точеных ручках.
Он продолжал идти, направляясь к линии деревьев и протекающему там же ручью.
«Разве призраки обладают душой? — удивился он. — Или они сами души?»
«У телевизионного вещания есть душа?»
Теперь, это был на половину экзистенциальный [59] вопрос.
Неторопливо обогнув имение, он остановился сорвать немного испанского мха, почувствовать кору на дубах, запах земли, и тумана.