Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
— Когда ты это сделал?
После напряженного момента он пожал плечами и она очаровалась тем, как двигались чернила, растягиваясь, а затем возвращаясь на место. Качая головой, он протянул руку под душ, проверяя температуру брызг, а затем прошел через стеклянную дверь, подставил спину падающей воде и схватил мыло, взбивая пену в руках.
Отказываясь взглянуть на нее, он ясно дал понять, что ее имя на его коже не ее дело. Это была та же грань, которую она применила со своими шипами.
Хекс подошла к стеклянной двери, разделяющей их.
«Когда», произнесла она губами.
Он зажмурился, словно вспоминал о чем-то, что причиняло боль в животе. И опуская веки он медленно показал жестами… и это сломало ее.
«Когда думал, что ты уже не вернешься домой».
Джон наскоро воспользовался мылом и шампунем, прекрасно осознавая, что по холодную сторону стекла, глядя на него стояла Хекс. Он хотел помочь ей справиться с удивлением, но учитывая, что стояло между ними, он не собирался бросаться на острие всех своих чувств.
Или, как в его случае, на иглу татуировщика.
Когда он спросил ее о шипах, она ясно дала понять, чтобы он заткнулся — и это взорвало его мозг. С момента его ранения прошлой ночью, они окунулись в сексуальную связь, что размыла реальность. Но не больше.
Закончив мыться, он вышел из душевой кабинки и прошел мимо нее, схватил с латунного крючка полотенце и обернул его вокруг бедер. В зеркале он встретился с ее взглядом.
«Пойду принесу твои шипы», показал он.
— Джон…
Когда она больше ничего не произнесла, он нахмурился, думая, что это в общих чертах описывало их двоих: стоять в трех футах друг от друга и быть разделенными милями.
Он вышел из ванной в спальню, схватил джинсы и натянул их. Его кожаная куртка была на нем прошлой ночью в клинике, и он оставил ее там. Где-то.
С босыми ногами он прошел мимо мраморных статуй, вниз по парадной лестнице, завернул за угол и нырнул в потайную дверь. Боже… возвращение в туннель оказалось полным крышесносом; все, о чем он мог думать — это он и Хекс вместе тут в темноте.
Как девчонка он адски желал, чтобы они могли вернуться в те моменты, когда ничего не существовало, кроме их жаждущих тел. Здесь, внизу, их сердца свободно бились… и пели.
Гребаная реальная жизнь.
Полный отстой.
Он шел в сторону входа в Учебный центр, когда его остановил голос Зи.
— Эй, Джон.
Джон развернулся, скрипнув босыми ногами по полу туннеля.
