Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
― Она вытянула еще один платочек, но вместо того, чтобы использовать его, сложила вещицу в аккуратный квадратик, сложив вдвое, затем вчетверо, а затем сделала несколько треугольничков, пока не осталось ничего, лишь нечто, имеющего форму клина, между ее пальцами.
― Могу я спросить тебя?
«Что угодно».
― Сможешь простить меня?
Джон отпрянул.
«За что?»
― За то, что была упрямым, самовлюбленным, целеустремленным, эмоционально подавленным кошмаром? И не говори мне, что я не была такой. ― Она снова шмыгнула носом. ― Я ― симпат.
«Здесь нечего прощать».
― Ты так неправ.
«Тогда считай, что я просто привык. Ты видела идиотов, с которыми я живу?»
Она рассмеялась, и ему нравился этот звук.
― Зачем ты прошел через все это со мной… погоди, по-моему, я знаю ответ на этот вопрос. Ты не можешь выбирать, с кем связываться…
Ее печальный голос затих.
Когда взгляд Хекс сконцентрировался на носовом платке в ее руке, она начала разворачивать его, расправляя формы, которые сделала из его уголков и плоских отрезков.
Он поднял руки, готовый показать…
― Я люблю тебя. ― Она подняла на него свой серый взгляд. ― Я люблю тебя, я прошу прощения, и благодарю тебя. ― Она всхлипнула коротким, хриплым смешком. ― Поверь, это сложно быть такой… девчонкой.
Сердце Джона так громко стучало под ребрами, что он чуть было не выглянул в коридор, чтобы посмотреть, не прошествовал ли мимо духовой оркестр с барабанами.
Хекс откинула голову на подушки.
― Ты всегда все делал правильно по отношению ко мне.
Джон с трудом верил своим ушам. Когда вы хотите что-то или кого-то так сильно, как он хотел ее, вы были склонны неверно понимать слова — даже если они произносились на вашем родном языке.
«Что насчет твоего завершения игры?» — спросил он ее жестами.
Она сделала глубокий вдох.
― Думаю, что хотела бы изменить свои планы.
«Как?»
«О, Боже, ― подумал он, ― пожалуйста, скажи…»"
"― Я хотела бы, чтобы мы стали с тобой финалом игры. — Она прочистила горло. — Это легко проверить. Просто заставить себя и сделать эту животрепещущую хрень. Но я боец, Джон. Всегда такой была. И если ты примешь меня… я хотела бы сражаться с тобой. — Она протянула ему руку, ладонью вверх. — Так что скажешь. Согласен ли ты на соглашение с симпатом?
«Охренеть. Бинго».
