Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Оглядевшись, она увидела, что трубка капельницы от ее руки тянулась к пластиковому мешку, висящему у монитора над изголовьем кровати. Дерьмо. Ей нужна была одна из тех штанг на колесиках, на которые крепились капельницы, чтобы воспользоваться этой штуковиной для поддержания равновесия.
Когда она, наконец, переместила вес на ноги, Хекс с облегчением обнаружила, что не полетела лицом вниз. потратив добрую минуту на координацию, она сняла пластиковый мешок с жидкостью, и, прихватив его с собой, мысленно одобрительно похлопала себя по плечу за то, что она такой хороший маленький пациент.
Эта хрень отчасти смахивала на сумочку. Да уж, она могла бы стать основательницей нового модного тренда.
Девушка доковыляла до двери, что вела в коридор, а не в соседнюю операционную. В конце концов, эпизод с Доком Джейн и той процедурой, проделанной над Джоном, помог Хекс справиться с этим, но последнее. что ей сейчас хотелось — это наблюдать за еще одной операцией… ведь только одному Богу известно, что там делали с той женщиной, которую привезли после нее.
Хекс остановилась в одном шаге от коридора.
Джон находился у кабинета, стоя у стеклянной двери лицом к противоположной стене. Глаза были сосредоточены на трещинах, разбегающихся по бетону, его эмоциональная сетка потускнела до такой степени, что заставила замереть ее инстинкты.
Он был в трауре.
Он не знал, выкарабкается она или нет… поэтому Джон чувствовал себя так, словно уже ее потерял.
— О… Джон.
Он резко повернул к ней голову.
«Дерьмо, — прожестикулировал он, бросаясь к ней.
Хекс начала двигаться в его направлении, но он опередил ее, бросившись к ней так, словно собирался сгрести в свои медвежьи объятия.
Она остановила его, покачав головой.
— Не надо, я твердо стою на ногах…
В этот момент ее колени подогнулись и он удержал ее от падения на пол… что напомнило ей о событиях в том переулке и последующем за этим ранением ножом Лэша.
Джон тогда тоже спас ее от падения.
Без разговоров он отнес ее в послеоперационную палату, опустил на кровать и прикрепил капельницу на место.
«Как ты себя чувствуешь?» — показал он жестами."
"Она посмотрела на него, видя все того же человека: бойца и любовника, потерянную душу и лидера… связанного мужчину, и тем не менее, готового отпустить ее.
— Почему ты так поступил? ― спросила она, пересиливая боль в горле. ― В том переулке. Почему позволил мне его убить?
Ярко-голубые глаза Джона сосредоточились на ней, когда он пожал плечами.
