Автор
Лондон весной 1818 года: мрачные улицы, таинственные лавки и стремительный рост социальных нерваций. Мэг Тиммонс и Леди Беркли вынуждены экономить на развлечениях, но влечение к моде оказалось сильнее их приличий. Насладившись последними штрихами эпохи, они незаметно увязают в глубоких коридорах подделок и ложной роскоши....
Создавалось впечатление, что все высшее общество Лондона вознамерилось пожелать леди и лорду Хайгейт здоровья и благополучия.
Зная, что Харт заперся у себя в кабинете, Мэг рискнула спуститься вниз и пройтись вдоль столов, уставленных подарками, среди которых обнаружила и великолепный букет из белых азалий, к которому прилагалась записка. Сэр Уинфорд поздравлял молодых супругов, желал долгой жизни, удачи, здоровья и счастья. Слезы брызнули из глаз, и она быстро вернулась к себе.
Укрывшись в спальне, Мэг уже в который раз с горечью подумала, в какой абсурд превратила свою жизнь.
"Мэг приняла их в светло-голубой гостиной, где и сама оказалась впервые. Эту изысканную, как и весь особняк, комнату называли утренней за мебель цвета облаков и нежно-голубые стены. Весь дом был восхитительный: жить в таком она даже не мечтала, – и не шел ни в какое сравнение с тем, во что превратился особняк ее отца.
Как только дворецкий вышел, оставив дам одних, Мэг повернулась к Люси.
– Вашей выдержке, мадам, можно лишь позавидовать: вот уж не думала, что вы появитесь здесь.
Продолжить гневную речь подруге на дала Сара.
– Пожалуйста, Мэгги, успокойся и выслушай ее светлость.
– Что она может такого сказать, чтобы все исправить? – возразила Мэг.
– Я вас предупреждала, но меня никто не послушал! – вмешалась Джейн, нацепив очки на нос, и, словно обвиняя, оглядела своих подруг.
Вспомнив о приличиях, молодая хозяйка позвонила, чтобы подали чай (и кекс, разумеется), и опять принялась сверлить взглядом Люси, но та, надо отдать ей должное, судя по всему, не испытывала неудобства.
– Где Харт? – спросила Сара.
– Уехал в клуб, – сообщила Мэг.
– А вы… у вас все получилось? – осторожно поинтересовалась Сара.
