В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
День был теплый, солнечный. Я стоял на краю котлована, наблюдал, как внизу рабочие макали в чан, подвешенный над небольшим костерком, большие кисти на длинных рукоятках и наносили мазь на подводную часть фрегата. Мазь воняла так, что даже на приличном удалении от котла меня подташнивало. Мое присутствие на краю котлована гарантировало, что рабочие не схалтурят. Стук копыт оторвал меня от этого приятного во всех отношениях мероприятия."
"Под Вильямом ван дер Марком, бароном Люме, был вороной фризский жеребец, довольно крупный и очень нервный.
Обменявшись приветствиями, Вильям ван дер Марк спросил:
— Скоро корабль будет готов к выходу в море?
— Через неделю, — ответил я. — А что — не терпится надрать испанцам задницы?!
Все трое улыбнулись.
— Никуда они от нас не денутся! — заверил барон Люме и, посмотрев в сторону английских кавалеристов, добавил: — И никто нам не помешает!
— Англичане собираются помешать? — догадался я.
— Не совсем помешать, — ответил он. — Три галеона с ценным грузом, захваченные тобой у самых берегов Испании, вывели короля Филиппа из себя. Он потребовал, чтобы Бесси (так любя называли свою королеву англичане) выгнала нас из своих портов, а она не готова сейчас к войне с испанцами.
Теперь буду знать, что именно из-за меня так плохо поступила английская королева с голландскими кальвинистами. В отличие от голландцев, я знаю и другое: плохо иметь англичан врагами, но еще хуже — союзниками. Если решат, что не сможешь им отомстить, предадут обязательно.
— Сколько людей ты можешь перевезти на своем корабле за один раз? — спросил Вильям ван дер Марк.
— Смотря куда, — ответил я.
