В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Однако ожидаемой неприязни в помине не было. Сын – это хорошо. А похожий на свою мать сын – вовсе отлично. Образ рыжего вихрастого мальчишки, не слишком-то послушного, норовящего попасть в неприятности, неожиданно согрел душу.
Глава 49
Стоило подумать о Тёмыче, как на пороге показался он сам, естественно, с мамой.
– Привет, – Крош испуганно заглянула в распахнутую дверь кабинета, быстро обшарила взглядом пространство, только потом уставилась на Богдана."
"Он же не сводил глаз с зашедшей.
– Ба-ба-ба-ба-па-ба-па-мап, – вывел из грёз тарабарский язык Тёмыча.
– Привет, – собрался мыслями Богдан.
– Не помешаем? Я вот… – она ловко перехватила сына, протянула руку с ярким полиэтиленовым пакетом с эмблемой магазина детских товаров. – Найдётся микроволновка? Наверное, остыло, мы пешком добирались.
– Крош, ты мне обед принесла? – опешил он.
– Ну… да. Егор сказал, ты не ешь в столовой, чтобы не смущать рабочих, я и… Не надо было? – залепетала она, Тёмыч вторил своим «ба-ба-ба-па-ба-мап».
– Вообще-то я голодный, – тут же заверил Богдан.
Он и правда был голоден, действительно не ходил в столовую, несмотря на то что кормили там сносно и за его же счёт. Смены на кумысном производстве длятся двенадцать часов, некоторые рабочие конюшен работают дольше. Богдан считал себя обязанным позаботиться о питании подчинённых. Человек на производстве должен думать о работе, а не выкраивать минутку, чтобы перекусить всухомятку.
Микроволновка нашлась в бухгалтерии. Застывшая Татьяна, по обыкновению изображающая сову, наблюдала за Усмановым, флегматично греющим пластиковые контейнеры с едой.
