Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
– Да так, Мыкола, так… Но сейчас не до нее!
– Как это – не до нее? – изумился тот. – Может, поймал ее мутант и уволок?
– Ее, суперечливую, и черт неймет! – в сердцах отмахнулся Дременко. – Страсть яка норовлива!
– Вот и надо замуж отдавать, чтоб угомонилась! Тот головой тряхнул:
– Отдал бы, да ведь ждет Юрка, внука Куровского. Еще тот мерзотник, весь в деда. Зачумил голову дивчине…
– Не ждет она его, Тарас Опанасович.
Дременко глянул из-под мохнатых бровей, словно медведь из берлоги:
– Кто же тебе сказал такое?
– Сама и сказала.
– Ты с ней такие разговоры ведешь? – спросил голова подозрительно.
– Что же не вести? Мы с Оксаной всякие разговоры ведем…
– Был бы жених, так отдал бы не глядя, – вдруг вздохнул голова, озираясь. – Да где взять такого, чтоб ей по нраву был? Она ведь привередливая – страсть. Ох, кому-то достанется горя с ней похлебать…
Волков с духом собрался:
– Да я бы не прочь, Тарас Опанасович, хлебнуть.
– Чего хлебнуть? – не понял или схитрил тот.
– Горя с Оксаной.
– Ты?..
– Чем я ей не жених? Постарше буду, так и она не первой свежести дивчина. Сама виновата, давно хотел посвататься, да куда там!
– Шутишь, Мыкола?
– Не шучу, Тарас Опанасович! – Волков почуял момент откровения. – Давай с тобой поговорим, как мужики. Нравится мне Оксана, а потому я готов тебе должность уступить и больше не ходить в конкурентах. А своему электорату объявлю, чтоб за тебя голосовали.
Этого Дременко уж никак не ожидал, и вид у него был такой, словно он в лесу заблудился и теперь лихорадочно вертит головой, дабы сориентироваться.
Но быстро взял себя в руки и проворчал в сторону:
– Знаю я твой электорат… Контрабандисты…
– Как хочешь назови, а полноправные граждане. И весьма активные, между прочим, порядок знают, так что голос свой отдадут, за кого скажу.
Это голова проглотил, как карась наживку, но вдруг трепыхнулся:
– Ты ведь с Тамарой Кожедуб живешь?
– Одно название – живу, – отпарировал Мыкола.
– Як же ж Сильвестр Маркович?
– Мне с ним детей не крестить!
Дременко губу закусил, бровями глаза прикрыл – соображал, должно быть. Николай же Семенович понял, дожимать надо голову:
– Принимай условия, Тарас Опанасович, пока сам предлагаю. И все останется между нами. А уж с Оксаной мы поладим.
