В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
А из-за чувства ответственности он выплатит брошенной жене щедрые отступные и назначит содержание. Так мы и станем богатыми и свободными, — торжественно заключила Матильда, гордо растопырив усы.
Я скривилась и сощурила глаза, изучая её самодовольную мордочку. Она, должно быть, только что пошутила.
Ещё такая Мотенька есть))))
Но нет, Мотя даже не думала смеяться."
"— Душа моя, я понимаю, что ты меня любишь и считаешь самой лучшей на свете, — сказала я, с теплом заглядывая в кошачьи глаза, — но с чего ты взяла, что и герцог подумает так же? Я уже молчу о том, что никогда не умела флиртовать, кокетничать и плести интриги.
Так-то план Матильды был логичен и, возможно, даже сработал бы с кем-то другим. Но не со мной.
Кошка встала и куснула меня за ногу, оставив на коже едва заметные следы от зубов.
— Приди в себя! Хватит капризничать! — рыкнула она строго. — Мы не в том положении, чтобы строить тут из себя святых моралисток. У тебя всего два пути: остаться в этой глуши и разбазарить молодость на хлопоты по хозяйству в поместье или взять пятую точку в горсть и чего-то добиться. А сделать это можно только хитростью, и никак иначе!
Перед глазами промелькнули грядки с кабачками, зелёные газоны с цветочными клумбами, парники и гуляющие по двору куры.
— Мне потребуются хоть какие-то книги по этой науке, — пробормотала я, уже представляя, как изучаю трактаты об искусстве соблазнения.
— За это вообще не волнуйся! Здесь я профи, и без книг тебя всему научу. Как думаешь, почему все любят котиков? — хитро прищурилась Мотя.
— Потому что вы мягкие, пушистые и мурчите умиротворяюще? — предположила я.
