В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
Она решительно шагнула вперёд, оттесняя болтливую девушку за свою спину, и сложила руки лодочкой у груди:
— Так спас вас наш благодетель родненький из лап монахинь, госпожа прекрасная, — проговорила она слащавым голосом. — Узнал, что вы после того, как случилось несчастье, маетесь там всеми забытая, да и взял под опеку, сделав своей женой."
"Я наблюдала, как её пальцы нервно постукивают друг о дружку. Эта служанка явно безоговорочно предана своему господину, даже ночные внушения Матильды не поколебали её слепую верность.
Передо мной вдруг встала дилемма: если я помню о несчастье, значит должна помнить и первые четырнадцать лет жизни Телани, о которых не знаю ничего. Но если прикинусь полной амнезичкой, то не вызовет ли это подозрений? Чёрт знает какие вообще бывают разновидности потери памяти! Я их только по сериалам и знаю.
— Какого несчастья? — рискнула я спросить, делая взгляд невинным, а глаза круглыми. И поморгала ещё для большего эффекта.
— Ох, а вы не помните, как драконы… — воскликнула было Луна, но Эйри тут же двинула ей куда-то локтем.
— Вот и хорошо, что вы ничего не помните, госпожа, — затараторила она с натянутой улыбкой голосом, каким обычно сюсюкают с малышами или сумасшедшими. — Не надо о прошлом думать. У вас теперь новая жизнь. Давайте встанем, умоемся, оденемся, позавтракаем и пойдём в сад на цветочки и бабочек любоваться.
Нет уж! Такой инфантильный сценарий меня не устраивал. Куклой я точно быть не желала.
И тут я заметила странность — почему они совершенно игнорируют Матильду? Если кошки здесь почти божества, почему служанки делают вид, будто её в комнате нет? Решила прояснить этот вопрос сразу:
— А эта милая кошечка моя? Её вместе со мной из монастыря привезли? — спросила, протянув руку к спящей Матильде с твердым намерением погладить.
Но реакция служанок превзошла все ожидания. Эйри побледнела, как мел, и рухнула на колени, а Луна стремительно бросилась ко мне и, забыв о субординации, молниеносно стащила меня с кровати, шипя:
— Нельзя так говорить о детях самой Мау! И тем более нельзя мешать им спать! Вот же наказание нам! Что будем делать, если госпожа кошка обидится⁈
Ничего себе иерархия! Выходит, Мотя даже выше герцогини.
— Прости нашу неразумную хозяйку, чёрная госпожа, — всхлипнула Эйри, прижимая руки к груди.
Только после этого Матильда соизволила вмешаться. Она лениво приоткрыла один изумрудный глаз, сладко потянулась и мурлыкнула:
— Я на неё не злюсь. Я её выбрала в спутницы.
