Автор
Юность - время испытаний и поисков смысла. Герой произведения сталкивается с жизненными трудностями, которые закаляют характер и открывают новые горизонты. Сквозь боль и разочарования проходит путь становления, где каждый шаг ведет к пониманию себя и окружающего мира.
Раздел Chitat.online для книги «На санях» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Юность - время испытаний и поисков смысла. Герой произведения сталкивается с жизненными трудностями, которые закаляют характер и открывают новые горизонты. Сквозь боль и разочарования проходит путь становления, где каждый шаг ведет к пониманию себя и окружающего мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Юность - время испытаний и поисков смысла. Герой произведения сталкивается с жизненными трудностями, которые закаляют характер и открывают новые горизонты. Сквозь боль и разочарования проходит путь становления, где каждый шаг ведет к пониманию себя и окружающего мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ты извини, что я заговорил в стиле диктора программы «Время», но ведь правда же… Если смотреть на человечество совсем холодным, рациональным взглядом, следует признать: большинству людей будет лучше житься в «обществе Порядка». Такие, как мы с тобой, адепты Свободы, в меньшинстве.
— Но почему нельзя гармонично сочетать одно с другим? Почему обязательно или свобода, или порядок?
Ничего себе завтрак, думал Марк, жуя бутерброд с колбасой. Послушал бы кто-нибудь, под какие разговоры пьют чай в семействе Рогачовых. Главное — можно вообразить, будто от ваших дебатов что-то переменится. Сейчас решите, что свобода лучше — и папам! — завтра границы откроются, во всех магазинах начнут продавать джинсы, а Гриваса выберут генеральным секретарем ЦК КПСС.
Однако сосредоточенно супил брови, внимал. Причем Рогачову кивал, а на материны возражения скептически покачивал головой.
— Потому что, Тиночка, это две разные дороги и две разные двери. Или общество эволюционирует, двигаясь по пути Свободы в сторону Порядка, который достигается через медленный, трудный консенсус. Или же придется сначала установить идеальный Порядок, а потом уже, приучив население к дисциплине и ответственности, маленькими дозами вводить Свободу. Вот противостояние, которое ждет цивилизацию. И продлится оно, по-видимому, долго. Не уверен, что даже они на своем веку дождутся результата."
"Качнул головой на пасынка, удостоил наконец внимания, философ. Упускать шанс было нельзя.
Марк спросил:
— А как бы, интересно, твой отец отнесся к Советскому Союзу 1977 года? Его в каком году расстреляли? В тридцать седьмом?
— В тридцать шестом, еще до Большого Террора, — ответил Рогачов. — Не знаю… Я ведь отца почти не помню. В юности я придумал себе образ: такого железного идеалиста, рыцаря революции, погубленного сталинскими перерожденцами. А потом попал в архив…
Начал отвечать по-человечески, как в прежние времена, и вдруг что-то у него в лице переменилось. Глаза под толстыми линзами прищурились. Замолчал.
— Тина, принеси, пожалуйста, мои таблетки. Забыл принять.
Мог бы сам задницу поднять, подумал Марк. Когда мать вышла, отчим наклонился к нему — и свистящим шепотом:
— Тебе от меня что-то нужно? Ну и скажи прямо, не подмазывайся, не строй умильных улыбочек. Актер из тебя паршивый.
И так он злобно, непримиримо это прошипел, что стало ясно: ничего не расскажет. Да и не знает он, оказывается, ни черта.
— Ничего мне от тебя не надо, — процедил Марк. — Просто хотел нормальный разговор поддержать. Чтоб мать не переживала. Но с тобой, я вижу, по-нормальному нельзя.
Бросил на стол со звоном ложечку, которой перемешивал сахар, чай пить не стал, вышел.
В коридоре встретился с матерью, сказал ей громко:
— Твоего мужа нельзя выпускать к людям без намордника.
