В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
Часто взлетали ракеты, триста метров преодолел минут за сорок. Командир четвертой роты, лейтенант из города Чапаевска (почти земляк) позвал в свою землянку, где я долго отогревался у печки.
С лейтенантом я познакомился, пока изучал немецкую оборону. Конопатый, небольшого роста, он воевал после училища месяцев семь, успел получить ранение и вторую звездочку на погоны, когда назначался командиром роты. Звали его Василий, а если родом был из Чапаевска, то и называли его Василием Ивановичем, или Чапаевым.
Землянка уже нагрелась. Печку начинали топить с наступлением темноты, так как днем фрицы сыпали мины на любой дым. Подоспел чай, и я выпил с Василием Ивановичем кружку, загрызая поджаренным прямо на раскаленной печке хлебом.
— Старшина скоро ужин принесет, может, останешься? — предложил лейтенант. — Спирта немножко есть.
— Спасибо. Пойду в батальон.
Капитан Морозов встретил меня далеко не так приветливо и сразу накинулся с вопросами:
— Почему не стрелял? Целый день на нейтралке отлеживался.
— Потому что оглядеться сначала надо.
— Долго ты оглядывался. Труса праздновал? Мне такие не нужны.
Я с удивлением смотрел на капитана. Он что, не представляет работу снайперов? Надо быть дураком, чтобы выползти на нейтральную полосу и сразу начать пальбу. Да еще из обычной винтовки, без оптического прицела.
— Вижу, снайперы вам не нужны. Отправляйте меня в роту, тем более снайперской винтовки все равно нет.
— Мне лучше знать, куда тебя отправлять. Ну и что ты там высмотрел?
Я попросил листок бумаги и нарисовал карандашом линию немецкой обороны на участке длиной с километр. Нанес огневые точки, позицию боевого охранения, два замеченных мною противотанковых орудия. Морозов развернул карту, сверился со своими данными и сказал, что ничего нового не услышал. Меня снова начало трясти от холода. Морозов, заметив мое состояние, сказал, что могу быть свободен.
— Ну вот, хоть какая-то польза. На парня из шестой роты похоронку пошлем, а фриц из той же дивизии, что и раньше стояла. Выходит, что новых частей нет, так?
— Вам виднее. Я не разведчик.
— Движение какое-нибудь заметно?
— Как обычно.
— Значит, не суетятся фрицы?
— Они вообще редко суетятся.
— Умный, — буркнул капитан.
