В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Я пытаюсь сопротивляться, пытаюсь отстраниться. Не позволяет.
С лёгкостью ломает моё сопротивление, и вот я уже лью свои горькие слёзы ему на шёлковый жилет, который стремительно намокает.
– Не получается, – шепчу в перерывах между всхлипами, – у меня ничего не получается.
О чём я? О синем верисе в его чашке? И моих тщетных попытках найти ещё какую-то информацию в библиотеке? О том, что мой конец с каждым днём всё ближе? Об испорченных отношениях с сыном Лэйтона? Обо всём этом вместе взятом?
Чувствую мягкие поглаживания по спине и волосам и тихий шёпот в макушку:
– Тшшш, всё хорошо, хорошо.
Это действует, я начинаю успокаиваться, затихать. Жёсткий корсет сдавливает грудь, и я не могу сделать глубокий вздох.
Чувствую вдруг, как Лэйтон начинает ослаблять шнуровку у меня на спине. Трактую это по своему, как желание немедленной близости с его стороны:
– Нет! – упираюсь кулачками ему в грудь и дёргаю плечом. – Не трогай меня! У меня женские дни.
Левая бровь Лэйтона иронично приподнимается:
– Я и не собирался, но мило, что ты думаешь об этом даже сейчас.
Смотрим с ним друг на друга. Я сердито-настороженно, он насмешливо, наконец, он произносит:
– Собирайся, – проводит большим пальцем у меня по щеке, вытирая слёзы.
– Куда? – спрашиваю испуганно.
– Поужинаем у меня в комнате, и там же переночуем.
Мне вдруг становится страшно выходить так далеко из своей привычной зоны комфорта. Ещё и низ живота болит, и вообще я ощущаю себя развалюхой в «эти» дни.
– Пожалуй, я останусь здесь.
Лэйтон уже поднялся с кровати, и я на мгновение поражаюсь произошедшей в нём перемене. Куда только подевался участливый и нежный мужчина, которому удалось меня успокоить?
Его место вновь занял надменный владетель северных земель. Он убирает руки в карманы брюк и смотрит на меня сверху вниз, обдавая холодом льдистых синих глаз:
– Разве я спросил тебя, желаешь ли ты остаться здесь, Элира? Я так сказал? – и, не дожидаясь моего ответа, отвечает сам. – Нет, я такого не говорил.
Он кивает на сгибы моих локтей, которые сейчас надёжно прикрыты рукавами платья.
– Наше с тобой тесное общение ускоряет процесс. Значит, будем тесно общаться. А сейчас поднимайся и иди за мной. Сейчас же.
Смотрю на него сердито снизу вверх из-под насупленных бровей.
Лэйтон возвышается надо мной.
Такой спокойный, уверенный, он словно подавляет меня своей внутренней силой и мигом гасит мой внутренний пожар.
