В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Я не смогу дать жизнь другим детям, но этих у меня никто уже не отнимет: этот лес, виднеющийся вдали, эту реку, в которую вернулась чистейшая вода, этот богатый зелёный ковёр под ногами, эти поля, на которых вновь родится урожай.
И ещё многие и многие поколения людей будут здесь счастливы!
Внутренне я всегда знала, в чём моё предназначение. Боялась, хотела избежать, убежать от судьбы. Но сейчас, исполнив предначертанное, я чувствую безграничное счастье, умиротворение и тепло.
Не знаю, сколько времени я стою так, купаясь в окружающей меня новорожденной природе.
Слышу треск сухой ветки под чужими ногами, оборачиваюсь. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Лэйтон. Вот только в отличие от меня он почему-то не рад.
Останавливается в паре шагов от меня. Его руки убраны в карманы брюк, тёмно-серый камзол распахнут на груди, белоснежный шейный платок сбился набок, пряди волос лежат беспорядочно, взгляд настороженный.
Всматривается в меня как-то хмуро, сейчас он ещё мрачнее, чем был, когда я очнулась. Мне хочется, чтобы он тоже порадовался вместе со мной.
В этом цветущем крае не узнать гиблые земли.
– У нас получилось, – шепчу восторженно. – Ты счастлив, Лэйтон? Это то, чего ты так хотел!
По его лицу пробегает тень, уголок рта дёргается в неконтролируемой нервной усмешке. Он даже не смотрит по сторонам, а только на меня тяжёлым взглядом:
– Тебе получше?
– Да, – пожимаю плечами.
– Прекрасно, – его голос звучит глухо и хрипло. – Поехали домой.
– Домой? – округляю глаза. – Но… как же мы оставим всё это? А вдруг, я сделала недостаточно? Вдруг, нужно будет добавить магии?
На мгновение в его глазах мелькает страх, но уже в следующий миг он вновь владеет собой:
– Будет нужно – добавим. В другой раз.
– Но…
– Я сказал – в другой раз, Элира! – прерывает резко, но тут же смягчается. – А сейчас идём. Прошу тебя.
Растерянно оглядываюсь назад. Хмурюсь, глядя на руку Лэйтона, повисшую в приглашающем жесте.
Вкладываю свою руку в его протянутую ладонь и иду следом.
Мужчины, женщины, дети, старики взирают на меня, кто с восхищением, а кто с благоговейным ужасом. Переглядываются и перешёптываются, но приблизиться никто не решается."
"В кольце охраны Лэйтона приближаемся к карете. Я осторожно поднимаюсь по ступенькам. Откидываюсь на спинку сиденья и отворачиваюсь к окну.
