В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Я слышу звук открывающейся крышки деревянного ящика, затем в руках лорда Стилла появляется бутылёк.
Он вертит его в длинных изящных пальцах, вчитывается в этикетку. Кивает и принимается откручивать крышечку:
– Это очищающий эликсир, – поясняет он, смачивая прозрачной жидкостью из бутылька свой уже не совсем белоснежный платок. – Но думаю, нам он тоже подойдёт.
Удерживая меня за подбородок левой рукой, лёгкими движениями правой руки мужчина проводит снизу вверх по щеке.
Холодный влажный шёлк холодит кожу, от него пахнет шалфеем и мятой – эти травы известны своими обеззараживающими свойствами.
Лорд Стилл слегка прищуривается, рассматривая меня придирчиво, и я вижу едва заметные лучики морщинок, расходящиеся от уголков его глаз. Тонкие губы плотно сомкнуты.
Удовлетворённо кивает. Удерживая меня за подбородок, уверенным движением поворачивает мою голову и повторяет то же самое с другой щекой.
– Закройте глаза, Элира.
Закрываю, чувствуя лёгкие касания шёлка на веках.
– И не открывайте, – приказывает низкий голос с лёгкой хрипотцей, – пока я не скажу, иначе может щипать.
Карету подбрасывает на какой-то неровности. От неожиданности я вскрикиваю и взмахиваю руками.
– Спокойно! – его рука смыкается на талии, удерживая меня на месте и восстанавливая равновесие.
Тепло мужской ладони жжёт сквозь ткань саронга. С закрытыми глазами всё ощущается иначе. Более полно.
И даже то нелепое занятие, которое сейчас происходит между нами, вдруг начинает играть новыми красками.
К запаху шалфея и мяты от эликсира примешивается другой аромат, незнакомый.
Начинаю дышать чаще, когда он оттягивает мою нижнюю губу и проводит по ней влажным шёлком.
– На губах краски нет, – шепчу хрипло, всё ещё с закрытыми глазами.
Он замирает. Проводит большим пальцем, очерчивая контур моей нижней губы.
Фамильный перстень с ларитом холодит мне щёку.
В воздухе растёт напряжение. Что-то изменилось. Хочу открыть глаза, чтобы понять, что именно.
Чувствую чужое дыхание совсем близко, на своих губах…
Лэйтон.
Когда последний штрих отвратительной раскраски убран, лицо девчонки вновь возвращает нетронутость и наивность, которые поразили меня при первой встрече.
– На губах краски нет, – в её голосе волнительная хрипотца, словно… не важно.
