В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Ещё один день прошёл, такой же, как предыдущий, как все дни до него, – в её тоне появляются капризные нотки. – Ты уверен, что твой делопроизводитель наконец-то доберётся до нас сегодня?
Равнодушно пожимаю плечами:
– Наверное, по крайней мере, он так сказал.
– Он говорит это уже десятый день! – всплескивает руками Ангелина, продолжая обращаться к окну, за которым стремительно темнеет. – Кормит завтраками! Сколько можно?
– Он не виноват, что лихорадка оказалась такой сильной. Как выздоровеет – так сразу приедет.
– Бесит, – шипит Ангелина и прислоняется лбом к оконному стеклу.
За спиной снова открывается дверь:
– Так, так, – слышу голос племянника и его бодрые шаги. – Семейная идиллия! Элира, – кивает жене, затем спине Ангелины. – Леди Файерстоун.
Вот у кого всегда хорошее настроение, что бы ни случилось, то, что нужно сейчас, чтобы слегка понизить градус негатива.
– Как насчёт того, чтобы немного поработать, дядя? – улыбается до ушей и хлопает себя по кожаной папке под мышкой.
Сказать честно – никак.
– Что там у тебя? – спрашиваю без особого интереса.
– Чертежи завода по обработке металла, новые контракты и…
– Ты всё это смотрел?
– Конечно.
– Тогда подготовь финальные варианты на подпись и приезжай утром в понедельник. Пора делегировать тебе побольше дел. Со взрывом на шахте разобрался, как большой мальчик, ещё и без жертв, и тут разберёшься.
– Эээ… это точно ты, дядя? – Дарен озадаченно чешет затылок.
– Чаю? – киваю ему на свободное кресло.
– У вас опять эта синяя вода? Уже красная? – морщится он, заглядывая в наши с Элирой чашки. – Неа, не хочется. Вот конфетку можно.
Дарен выгребает из вазочки последнюю шоколадную конфету, затем пожимает плечами:
– Ну, не хотите, как хотите. Тогда я домой, меня там ждут, вообще-то!
Когда за племянником закрывается дверь, поворачиваюсь к жене. Нахожу её запястье, подношу к лицу и внимательно рассматриваю изящные тонкие пальчики, на один из которых надето кольцо.
Свет канделябров играет во множестве граней ларита – драгоценного камня из недавно открытого месторождения в процветающем Пимаре.
Разворачиваю руку Элиры и касаюсь губами её ладони.
– Щекотно, – смеётся она.
Занятые друг другом, мы совсем забываем про Ангелину. Элира первая замечает, что с той творится нечто странное.
Ангелина вдруг стонет и цепляется руками за подоконник до побелевших костяшек, практически вжимаясь лицом в оконное стекло, словно видит за окном призрака.
