В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
За столом, вдоль которого прохаживается муж, сидят двое. Мальчик и девочка с такими же, как у отца, серебристыми волосами, смотрят ему в рот и внимательно слушают.
У Лэндэра волосы гладкие и отливают серебром. У Леи вьющиеся локоны с золотистыми отблесками. Лея, как и Лэндэр, унаследовала магию воды, а не мой проклятый дар. Фух!
Хотя, конечно, мне грех жаловаться, ведь именно благодаря магии возрождения я встретила любовь всей своей жизни. Но наш случай скорее исключение, и, конечно, я бы не пожелала родной дочери так рисковать.
– Мамочка! – Лея первой меня замечает.
Улыбаюсь ей, вхожу и опускаюсь вниз, чтобы принять в объятия. Моя доченька, моё ласковое солнышко. Целую в нежную, пухлую по-детски щёчку с ямочками.
– Какой Лайон миленький! – Лея ласково трогает серебристый пушок волос младенца, мирно спящего у меня на руках.
– Ты была такая же когда-то, представляешь?
Замечаю Лэндэра, застывшего возле своего стула. Сыну не так просто демонстрировать свои чувства, как его сестре, но я стараюсь его приучать.
Лэндэр нехотя приближается. Обнимаю его крепко-крепко. Сын прижимается ко мне ровно на мгновение, но затем высвобождается:
– Привет, мам.
– Вам пора, – произносит Лэйтон. – Господин Гор наверняка уже здесь. А вам ещё переодеваться.
– Слышала? – Лэндэр тянет сестру за рукав платья. – Пошли!
– Пока, мамуль, – корчит жалостливую гримасу моя малышка, и они вдвоём уходят, чтобы переодеться на урок верховой езды.
Поднимаюсь и подхожу к мужу.
– На сегодня с занятиями всё? – спрашиваю у Лэйтона.
– Да, – отвечает он, прибирая листы пергамента и закручивая чернильницу. – Завтра господин Айсир с цифрами, а послезавтра господин Турх с ганайским языком.
– Ммм, как насыщенно, – делаю вид, что мне интересно вот это всё.
– Разумеется. У моих детей будет лучшее образование.
– Конечно, любовь моя.
После того, как Лэндэр и Лея подросли, Лэйтон всё своё рвение направил на них и, наконец-то оставил в покое меня.
– Как у тебя дела? – спрашивает он, составляя чернильницу на деревянную подставку.
Вздыхаю, принимая положение поудобнее:
– Ангелина зовёт нас в столицу по случаю торжеств победы над Сортанатом. Пишет, что будет фейерверк и праздничные шествия, предлагает остановиться в их городском особняке, пишет, что Рэйнер тоже нас ждёт.
