В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Вместо ответа нервно улыбаюсь и под пристальным взглядом синих глаз семеню в ванную, придерживая на груди готовое сползти вниз платье.
Закрываю за собой дверь и с облегчением прислоняюсь спиной к стене. Почему мне так неловко в его присутствии? Всё время чувствую себя неуместно и глупо. Особенно после его сегодняшних высмеиваний моих предпочтений в нарядах.
Сердце подпрыгивает от радости, когда замечаю полную ванну горячей воды, от которой идёт пар. Осторожно проверяю воду. Нет, не слишком горячая, в самый раз.
Избавляюсь от платья. Погружаюсь в воду. Устраиваю затылок на бортике ванны.
Мммм, как же приятно! Ноздри окутывает цветочный аромат. Наверное, Эд добавил в воду эфирные масла. Волосы решаю не мочить, чтобы не возиться в столь поздний час с их сушкой.
Помню о просьбе не задерживаться долго. С неохотой выбираюсь из воды. Возле умывальника нахожу несколько фигурных разноцветных флакончиков. Принюхиваюсь к их содержимому. Решаю не рисковать и ограничиваюсь обычным умыванием.
Надеваю заранее подготовленную длинную рубашку до середины голени, которая явно мне не по размеру. Зато мягкая, и вкусно пахнет морозной свежестью.
Перебрасываю волосы на плечо. Выскальзываю из ванной комнаты и замираю на пороге. В комнате полутьма. Горит лишь один из светильников, на тумбочке у кровати со стороны лорда Стилла.
Сам мужчина лежит на кровати поверх одеяла на спине, закинув одну руку за голову. Вторая его рука вытянута вдоль тела. Его веки прикрыты, грудь равномерно взымается.
Оглядываюсь, боясь разбудить задремавшего мужчину, который не дождался, пока я наплещусь в ванной. Странно, мне казалось, я всё сделала быстро.
Поворачиваюсь на бок, устраиваю сомкнутые ладони под щекой, как привыкла спать дома, где подушка была низкой и жёсткой. Здесь подушка высокая и мягкая, но старая привычка осталась.
Тусклый свет одинокого светильника не мешает, скорее, наоборот, помогает беспрепятственно любоваться чётким мужским профилем. Ресницы отбрасывают тени на его щёки, отчего лицо выглядит обманчиво нежным, расслабленным. Тонкий длинный нос с лёгкой горбинкой, плотно сомкнутые губы, выступающий волевой подбородок.
Вытянутая вдоль тела рука лежит ладонью вниз. Пальцы свободны от драгоценных магических перстней.
