В темном зале драконьей крепости, голова Ирис пульсирует от невероятной боли. Свет играет на хрустале, ноющая музыка накрывает её как волна ужаса. Она с трудом разлепляет веки и видит чужие глаза — мужские, холодные и жесткие.
Люди и драконы расступаются — не из уважения. Из страха. Из того самого страха, которого заслуживает женщина, пережившая изгнание, унижение, предательство — и вернувшаяся.
— Она пришла… — шепчет кто-то.
— О боги, это её крепость…
— Она держится, будто победила Совет…
Глашатай громко провозглашает:
— В зал входит драконорожденный Ривен Зайгон Вейл — Сиятельный Защитник Истока, Наследник Императорской Крови!
Я поворачиваюсь.
Ривз.
Он входит в зал, словно воздух расступается перед ним. В сером, с золотой отделкой — в форме дозорного.
Он ближе, чем когда-либо. И одновременно — бесконечно далёк.
Ривз проходит мимо. Не узнаёт.
Но… замирает. На полшага. На одно-единственное мгновение.
Он поворачивает голову — и наши взгляды встречаются.
Я не отвожу глаз.
И он — тоже.
Он делает шаг. Не ко мне — в сторону. Оборвал мгновение, как нить. Как будто ничего не было. Как будто он не говорил, что любит. Как будто не отдавал свою силу — крылья — жизнь.
— Лиора Ирис, — Лейз едва касается моего локтя.
Её платье цвета старинного золота переливается мягко, без вызова. Она улыбается, и в этой улыбке — больше печали, чем триумфа.
— Лиора Ирис, — говорит она с лёгкой улыбкой, — вы выглядели очень впечатляюще. Признаться, вы вошли так, что трудно было не обратить внимание.
Я чуть склоняю голову.
— Лиора Амалия.
— Не стану лгать. Я ожидала, что вы будете другой. Холодной. Угрожающей. Высокой и недосягаемой. А вы… вы — вода. Я понимаю, почему он… — она осекается, — почему он изменился.
— Он? — Я даже не сразу понимаю, о ком речь.
Амалия вздыхает.
— Ривен.
— О чём вы говорите?
— Не уверена, говорили ли вам, — она чуть заметно мнётся, — но я была его невестой.
— Ривен упоминал, — тихо говорю.
Лейз подходит и протягивает нам два бокала — напиток в них пузырится, будто шампанское, но на вкус оказывается тягучим и сладким, как мёд. Он мягко обволакивает язык, а лёгкое тепло почти сразу разливается по телу."
"— Больше месяца назад Ривен приехал с просьбой разорвать нашу помолвку.
Когда я была в больнице. Дома. В Изнанке.
— И что вы ответили? — спрашиваю я.
— Я согласилась. И не держу зла. Знаете почему? — мягко говорит Амалия.
— Почему?
— Его взгляд теперь другой. Он горит… Теперь я понимаю, он горит вами.
Амалия касается моей руки — коротко, легко, как благословение.
