В темном зале драконьей крепости, голова Ирис пульсирует от невероятной боли. Свет играет на хрустале, ноющая музыка накрывает её как волна ужаса. Она с трудом разлепляет веки и видит чужие глаза — мужские, холодные и жесткие.
Потому что всё уже решено.
— Ваш меч, генерал, — произносит один из них.
— Нет… я… Я пытался спасти её! — в отчаянии кричит Атертон. — Я любил её!
— Не оправдывайте жестокость чувствами, — говорит Ривз холодно. — Уведите. Если Император решит сохранить ему жизнь — так и будет. Если нет… это будет быстро.
Атертона выводят. Губы шепчут что-то бессвязное. Его больше никто не слушает.
Ривз молчит. Но в этом молчании — защита. Впервые за долгое время я чувствую не просто правду. Я чувствую справедливость.
Он поворачивается ко мне.
— Простите… Мы… знакомы? Все это время у меня такое ощущение, будто вы важны для меня. Будто я что-то забыл. Но помню. Обрывки фраз или видения? Золотые волосы как у вас. Проклятые женские туфли которые горят от моей магии.
— Нет. Я вас не знаю, — говорю я, сама от себя не ожидая.
— Моё имя Ривен Зайгон Вейл, — он склоняет голову.
— Ирис Мелани Аль’Маар, — киваю я.
— Тогда… позвольте пригласить вас на танец, лиора Ирис, — Он подаёт руку.
Мы возращаемся и выходим в центр зала.
Я чувствую: его рука дрожит. Совсем чуть-чуть. А пальцы — словно узнают мои.
— Это странно, — говорит он вдруг, почти шёпотом. — Я не знаю вас. А будто… помню.
Он поднимает взгляд. Зрачки сужаются — в них мелькает тень воспоминания.
— Кто вы?..
Ривз кружит меня. И я понимаю одно. Я пыталась его отпустить. Хотела тоже дать ему выбор. Но… я попробую. Вдруг он вспомнит нас.
Музыка всё ещё звучит, но я почти не слышу её.
— Ты можешь не помнить,— начинаю,— я помню за нас обоих.
Он замирает. Музыка продолжает звучать, но мы не двигаемся. Только дыхание — учащённое. Только янтарный взгляд — пронзающий.
— Повторите… — его голос хриплый. — Пожалуйста.
— Ты ищешь опору — но я давно стала твоей тенью, — продолжаю я.
Ривз резко сжимает мою ладонь.
— Думаешь, ты один? Ложь. Я рядом. Всегда.
Его глаза раскрываются шире. Взгляд становится другим — живым. Узнающим.
— Эти слова… — он делает паузу, словно задумался.
Ривз отпускает мою руку — только для того, чтобы прижать ладони к моим щекам. Его лоб касается моего.
— Я скучал.
Он отстраняется и вновь ведёт меня в танце. Люди и драконы перестают на нас глазеть.
И когда музыка обрывается, Ривз опускается на колено.
— Сиятельный… — кто-то шепчет в толпе.
— Прямо на балу⁈ — шипит другой.
