В темном зале драконьей крепости, голова Ирис пульсирует от невероятной боли. Свет играет на хрустале, ноющая музыка накрывает её как волна ужаса. Она с трудом разлепляет веки и видит чужие глаза — мужские, холодные и жесткие.
— Элис делит еду пополам, протягивая мне кусок хлеба, колбасу и несколько оливок. — Нам нужно быть сильными. Финики оставим на потом, — улыбается она. — Это десерт.
Я благодарно киваю и всматриваюсь в горизонт. Солнце, словно робкий художник, только начинает окрашивать небо в бледные пастельные тона.
Позавтракав, Элис принимается за вышивание.
Я развлекаюсь, разглядывая облака, не понимая, почему меня пугали плохой дорогой.
«Дорога как дорога. Ну, потряхивает иногда», — думаю я. Но не проходит и часа, как я жалею о своих словах.
Повозка жалобно скрипит, норовя развалиться на части. Нас трясёт, бросает то вправо, то влево, словно корабль в шторм. Я вцепляюсь в сидение, боясь вылететь на каменистую тропу.
Путь, размытый дождём, извивается серпантином. С одной стороны нависают отвесные скалы, теряясь вершинами в серой дымке. С другой — зияет пропасть, от одного взгляда на которую захватывает дух."
"Металлические ноги лошадей, покрытые царапинами и ржавчиной, с трудом преодолевают неровности пути.
Колёса то и дело проезжают в опасной близости от края пропасти. Я стараюсь не смотреть, но головокружение не отпускает.
Далеко внизу, между склонами ущелья, белеет тонкая лента бурлящей реки. Безжалостное солнце палит нещадно, отражаясь от обломков янтаря, разбросанных по склонам. Всё вокруг тонет в калейдоскопе режущих глаза огоньков. Даже ветер, проносящийся по ущелью с жалобным воем, кажется враждебным и злым.
Постепенно склоны расходятся, ущелье остаётся позади, и дорога, петляя среди камней, выводит нас на плато.
20. Крепость у Драконьих гор
Всадники несутся стремительно, намного быстрее нашей повозки. На узкой тропе они сбавляют ход, и я, высовываясь из окна в полном изумлении, могу рассмотреть их как следует.
Огненные кони! Настоящие, сотканные из чистой магии!
Их тела словно вылиты из расплавленного золота, по которому струится волнами жар. Гривы, похожие на языки пламени, развеваются на ветру, а вместо копыт — сгустки огня, оставляющие на земле обугленные отметины.
— Элементальные лошади, — поясняет Элис, заметив мой интерес. — Дорогая игрушка. Скорее всего, это мародёры. Говорят, за Тринадцатым — пустошь и свободные поселения.
