Автор
Внутренний голос женщины трепещет от напряжения и страха, ставя ее в невероятно унизительное положение под столом. Угроза босса буквально дышит мужским запахом прямо в лицо, оставляя щекотливую атмосферу напряжения и тревоги.
Под конец обеденного перерыва она возникает у моего стола и громким шёпотом, слышным даже в коридоре, начинает меня поучать:
— Тебе надо привести себя в порядок. Так ты Зарецкому быстро надоешь.
Смотрю на эту звезду поверх очков.
— Я впечатляю его каждый день, — говорю я и не вру, стоит только вспомнить глаза Андрея, когда я упомянула, что он сочинил для меня песню. Хоспадя, лишь бы родители не попросили его исполнить этот шедевр.
К концу дня я только что ядом не плююсь, настолько меня достало нездоровое отношение окружающих.
Без десяти минут шесть мне приходит сообщение на телефон.
«Уехал на встречу. В пятницу всё в силе».
И на том спасибо, Андрей Владимирович.
Кристина уже трётся рядом, демонстрируя все признаки желания побыстрее свалить.
— Мама просила тебя заехать, — сопит она.
— Это не может подождать до пятницы? — морщусь я.
— Мама и подождать? — удивляется сестра.
И то верно.
Я ожидаю, что мама будет выспрашивать меня про Зарецкого, когда я подтверждаю, что приеду на праздник не одна, но мамулю, к счастью, интересует, как прошёл первый день практики Кристины.
Очень хочется сказать, что первый день Кристина целиком посвятила сплетням, но я ограничиваюсь нейтральными фразами, внутренне обижаясь на мать, что ни моим первым днём практики, ни моим первым рабочим днём она особо не интересовалась.
На прощанье только высказываюсь самой Кристине:
— Ты бы молола поменьше языком.
— Я вроде ничего секретного не рассказала, — с наигранным недоумением хлопает ресницами сестра.
— Если ты не заметила, на работе мы держим дистанцию. И ты светишь не только подробности жизни Андрея, но и моей личной жизни, а я этого не хочу.
Судя по лицу Кристины, я до неё не достучалась.
День, конечно, ужасный. Я вымоталась, будто работала не продажником, а донором энергии для всех окружающих вампиров.
Так ещё и на выходе из подъезда я натыкаюсь на Климова.
— Так-так-так… Заморыш-Леонидова…
Обычно я игнорирую его эти детские обзывалки, но сегодня не тот случай. Я и так наслушалась, какая я бледная моль.
— Пижон-Лёшенька…
Климов, разглядывая, обходит меня по кругу и осуждающе цокает языком.
— С этим надо что-то делать… Так, поехали к тебе.
— Это ещё зачем? — напрягаюсь я.
