Автор
Внутренний голос женщины трепещет от напряжения и страха, ставя ее в невероятно унизительное положение под столом. Угроза босса буквально дышит мужским запахом прямо в лицо, оставляя щекотливую атмосферу напряжения и тревоги.
— Не лезь туда! — взываю я.
— О-ля-ля! А ты не такая уж пропащая! — одобряет Лёха.
Да, какие-то перспективы во мне увидел Зарецкий, насмотревшись именно на моё бельё, но какого хрена Климов лезет, куда не надо!
Я задвигаю ящик, чуть не прищемив чужие пальцы.
Жаль, что Лёха шустрый и культяпки свои оперативно убирает.
— Всё? Доволен? — рычу я.
— Не-е-ет, у тебя есть ещё одно отделение, Леонидова. Если и там нет ничего приличного, я пришлю тебе марки шмотья. Нет, даже не бренды. Прям конкретные тряпки, и если ты их не купишь, я вернусь и выброшу весь этот ужас.
— Там вещи, которые я не ношу, — бешусь я, кажется, Климов опасно близко подошёл к той черте, за которой я буду его медленно и мучительно убивать.
— Ну вот и посмотрим… Мать, а почему ты это задвинула в самый угол?
— Оно слишком короткое.
— Угу. А это?
— Слишком яркое.
— Этот сарафан тебе чем не угодил?
— У него слишком низкий вырез и разрез высокий.
— То есть хорошие вещи у тебя есть, но ты их не носишь. Всё секси или женственное ты засунула в жопу.
— Климов, если ты считаешь, что у тебя зубы лишние, ты так и скажи, — шиплю я, наступая на идиота, но он останавливает меня, тыча в грудь вешалкой с тем самым сарафаном.
— Надевай.
— Не буду!
— Леонидова, надевай, говорю. Ты в чём собралась на праздник к родителям? Опять в образе молодой версии Шапокляк? Вы где праздновать будете?
— На турбазе, — выплёвываю я.
— И что наденут все, кроме тебя? Что наденет Кристинка?
Но я же не Кристина!
Но воображение тут же подкидывает мне один из образов сестры, где каждый элемент выигрышно подчёркивает её достоинства.
— Надевай, — безапелляционно требует Климов и складывает руки на груди.
— Выметайся из комнаты, — поджимаю я губы.
— Ой, при мне можно не стесняться… — паясничает Лёха, отхватывает подзатыльник и всё-таки оставляет меня одну.
Переодевшись, я пристально разглядываю своё отражение в дверце шкафа.
— В нём и поедешь, — высовывается Климов из-за двери.
— Не уверена.
— Леонидова, ты же не совсем безнадёжна. Так, а в чём ты завтра на работу собираешься?
Я тычу пальцем в одну из вешалок, что горой лежат на кровати.
Тяжкий вздох.
Климов опять роется в том отделении шкафа, куда я убрала всё ненужное, и выуживает белое платье.
— Если наденешь его завтра на работе и пришлёшь мне селфи с подтверждением, я договорюсь за знакомой девочкой, она тебя перед праздником приведёт в порядок: волосы там, мордочку… Давай, не жмись. Примеряй.
