Автор
Внутренний голос женщины трепещет от напряжения и страха, ставя ее в невероятно унизительное положение под столом. Угроза босса буквально дышит мужским запахом прямо в лицо, оставляя щекотливую атмосферу напряжения и тревоги.
— Просто интересно, как ты будешь выкручиваться в будущем? У нас только разовая договорённость.
— Ну, — мямлю я, — мы в свободной стране. Имеем право сознать свою ошибку и расстаться…
— Имеем, но сначала требуется убедиться, что ошибка имеет место быть, — хмыкает Андрей.
— А что? Есть какие-то сомнения? — кисло спрашиваю я.
— Я бизнесмен. В бизнесе не принято руководствоваться сомнениями, нужны конкретные основания и твёрдая уверенность. Так что сначала всё нужно обстоятельно проверить…
Это он что имеет в виду?
Но спросить мне не удаётся, потому что мы появляемся в поле зрения собравшихся, и весёлый, местами уже пьяный нестройный хор голосов окликает нас.
"От неожиданности я спотыкаюсь и загребаю босоножкой, от позорного падения меня спасает рука Андрея, обвившая меня за талию.
— Ой, — пищу я. Эту ногу я уже неудачно подворачивала прошлым летом, повторять опыт с растяжением связок не хочется.
— Ты в порядке? — хмурится Зарецкий.
А дальше происходит что-то непонятное.
Он бросает сумки под ноги и, развернув меня к себе, ласково убирает волосы от моего лица.
И поцелуй этот ни фига не утешительный!
Такой себе полноценный и наглый в стиле Зарецкого, и ведь не станешь вырываться, когда вся родня с умилением смотрит, подбираясь ближе для лучшего обзора. Я готова провалиться сквозь землю, а генеральный, похоже, отрабатывает сделку со всей самоотдачей.
— Этому тебя в драмкружке учили? — шиплю я, когда наконец это безобразие заканчивается.
— Нет, я самородок, — ухмыляется Зарецкий. — А вот ты как-то без огонька… Надо потренироваться. Ну ничего, вечер длинный…
— Я не собираюсь ничего такого делать на глазах у родителей!
— И как же они поверят, что я от тебя без ума?
Почему у меня такое ощущение, что Андрей наслаждается этой дебильной ситуацией и собирается и дальше пользоваться случаем?
Разум ехидно предполагает, что, возможно, это чувство вызвано тем, что одна из рук Зарецкого сползла с талии значительно ниже.
Возмутиться мне даёт приближение мамы.
— А вот и вы! Пойдёмте скорее за стол, там и познакомимся!
Мне остаётся только прожигать взглядом Андрея, в глазах которого я не вижу ни капли злости или сожаления по поводу того, что ему приходится участвовать в этом балагане. Он же так отказывался, что изменилось?
Всё последующее превращается в череду неловкостей.
