Автор
Внутренний голос женщины трепещет от напряжения и страха, ставя ее в невероятно унизительное положение под столом. Угроза босса буквально дышит мужским запахом прямо в лицо, оставляя щекотливую атмосферу напряжения и тревоги.
Зарецкий кружит ими вокруг клитора, вызывая у меня вспышки перед глазами.
Прерывистые вздохи переходят в тихий стон, и, сжалившись надо мной, Андрей закрывает мои губы отбирающим кислород поцелуем.
И как только наглый язык вторгается в рот, натиск снизу усиливается.
Жёстко потирая с двух сторон от клитора, Зарецкий доводит меня до того, что я начинаю дрожать абсолютно вся. А когда он слегка сдавливает мою пульсирующую горошинку, мир взрывается для меня, бросая в омут незнакомых ощущений. И пока я переживаю первый свой полёт, осквернённые трусики меня окончательно покидают.
А потом я чувствую, как меня придавливает тело Андрей, расположившегося между моих бёдер.
Резкий глубокий толчок, и я будто натянута на раскалённую дубину.
Мой болезненный жалобный стон и сковавшее меня напряжение, заставляют Зарецкого замереть.
— Лена, — хриплый вкрадчивый шёпот обжигает мне ухо, — я, конечно, давно не верю в сказки, но скажи мне: я у тебя первый?
— Ну… — прислушиваясь к утихающей боли внизу, не спешу я признаться.
Однако мои ухищрения не работают.
— Хана тебе, партизанка, — злится Зарецкий.
Глава 25
Антракт не предусмотрен
Мне вообще не кажется, что время, когда во мне подрагивает напряженный орган Андрея, подходящее для разговоров. И уж тем более угрожать мне, когда все самое страшное уже произошло.
— Не понимаю, чем ты недоволен, — огрызаюсь я. — Это твоя инициатива, никто тебе не предлагал заниматься сексом.
— Мы с тобой потом обсудим твою безголовость, — сквозь зубы обещает Андрей.
Меня смущает этот вопрос.
Хотя чего уж там, после того, как меня нанизали на эту дубину.
И все равно стремно. В кино никогда не бывает таких обсуждений во время сексуальных сцен.
— Нет, — выдавливаю я.
— Врешь, — тут же высекает Зарецкий. — Удушу.
— Может, просто достанешь из меня? — с надеждой спрашиваю я.
По факту, мне не так уж плохо, только член Андрея ощущается толстенным раскаленным стержнем внутри. И до проникновения мне прям хорошо было, а сейчас как-то странно.
— Да щаз, — взрыкивает Зарецкий.
Тиран и деспот целует меня зло и сильно, углубляя поцелуй, но не двигаясь во мне. И чем глубже он меня целует, тем сильнее вжимается в меня там внизу. Распухшими губками я остро чувствую тугую мошонку и жесткие паховые волоски, и прямо от точки нашего соединения начинает разливаться жидкое пламя.
