Автор
Внутренний голос женщины трепещет от напряжения и страха, ставя ее в невероятно унизительное положение под столом. Угроза босса буквально дышит мужским запахом прямо в лицо, оставляя щекотливую атмосферу напряжения и тревоги.
Оно заполняет набрякшие складочки, растянутую дырочку, проникает томительным зудом под клитор, вынуждая меня раскрывать бедра шире, а Зарецкий все еще не двигается, хотя вот уже сейчас можно. Правда, можно.
Мне кажется, что если я толкнусь навстречу Андрею, то напряжение немного ослабнет.
— Лена, не доводи до греха, — бормочет ненадолго оторвавшийся от моего рта Зарецкий.
В смысле не доводи? А сейчас тогда что?
Андрей переключается на мою шею, обдавая дыханием ухо и спускаясь к ключицам.
— Развяжи меня, — хрипло прошу я, смирившись с тем, что обратного хода нет.
— И не подумаю, — сердито отвечают мне.
— Мне руки больно.
— Врешь, — снова припечатывает он.
Ну допустим, вру. Но ему-то откуда знать?
А Андрей подключает свои наглые руки и буквально за пару минут превращает мое тело в желе. Тиская меня на грани боли, но в тоже время аккуратно, он словно оставляет на мне пекущие клейма, и только когда я снова дышу поверхностно, этот гад начинает во мне раскачиваться.
Вся расслабленность улетучивается из тела, каждая клеточка получает заряд. Я едва могу себя контролировать, чтобы не стонать в голос. Я мычу и кусаю губы. Напряжение нарастает, конденсируясь в одной точке между натертых складочек и отзываясь где-то там, куда достает член, скользящий внутри.
Но вся моя выдержка испаряется, когда толки становятся частыми и глубоким. Каждый удар заставляет меня распадаться на атомы, и стоны льются из меня, становясь все громче.
"Запечатав мне рот поцелуем, Андрей ускоряет темп. Он придерживает меня за бедра, а сам буквально вколачивается в меня, но мне уже плевать на дискомфорт. Все, чего я хочу, — это скорее добраться туда, куда мы так стремимся.
И когда это происходит, мне кажется, что я превратилась во вспышку. Невероятное ощущение, никак не сопоставимое с тем удовольствием, что Зарецкий доставил мне руками.
Мозг берет таймаут, тело обмякает, а веки закрываются, потому что цветные круги перед глазами слишком яркие.
Я лишь отдаленно понимаю, что происходит.
Чувствую, как Зарецкий отвязывает мои запястья от спинки кровати. Вяло жду, что и руки он мне развяжет, но ничего подобного.
Прямо так, связанными, он закидывает их себе на шею.
— Держись, — командует он.
Я слушаюсь на автомате, потому что сейчас не могу самостоятельно принимать никаких решений.
