Автор
Ранним утром июня в Сан-Франциско наступала тихая непредсказуемость: скатерть с молоком заливалась ковром. Лотти Сталлен, пытаясь оправдаться, не замечала разъяренного Герберта Мосли. Вместе они создавали неловкий атмосферу, переполнявшую пространство дома — будто тайное знание обрушивалось на простые вещи и чистоту дамаста....
Только вот где его искать?
На Франт-стрит было не протолкнуться среди мужчин, и все они в основном направлялись в «Феникс». Девочка побежала по настилу тротуара в сторону реки Ринган, наверное, снял номер в одной из гостиниц. По пути к «Фениксу» она заметила «Фэрвькз», «Палас» и «Мажестик».
Назойливый ритм из увеселительный заведений разносился по всей улице. На открытой платформе две молоденькие девушки пели про птицу в позолоченной клетке под аккомпанемент сипевшего переносного органа, на котором играла дородная женщина с прической «помпадур».
А потом, уже свернув к «Фэрвью», девочка увидела его. Он шел по другой стороне широкой, оживленной улицы, на голову возвышаясь над толпой, его густые рыжие волосы горели, как маяк.
— Ринган! — закричала она и, всхлипнув от облегчения, бросилась через улицу, чудом увернувшись от конного экипажа. — Ринган!
Он шел в ту сторону, откуда она прибежала, но, услышав голос Лопи, остановился и стал оглядываться, пока не заметил ее.
Девочка прыгнула на тротуар.
— О, Ринган! Идем скорее! Счастливчик Джек не заплатил за Лилли, и мистер Нельсон собирается продать ее с аукциона как невесту Пибоди!
Танцевальный зал «Феникса» был полон дыма, мужчин, шума и смеха. На шатких подмостках стояли пять стульев с прямыми спинками, к которым Джош Нельсон вел девушек.
— Я хочу к Мариэтте, — всхлипнула цеплявшаяся за ее руку Эди. — Я хочу к Саскачевану Стэну.
Тщетно Лилли оглядывала море лиц, надеясь увидеть Мариэтту, Китти или Счастливчика Джека. Вместо этого она увидела мерзавца. Он стоял в первых рядах на посыпанном опилками полу.
Лилли не знала, что отвлекло его на этот раз, может, опять карточная игра. Но что бы это ни было, она больше никогда не назовет его своей судьбой. При всем своем обаянии он не обладал ни одним по-настоящему ценным качеством. На него нельзя было положиться.
