Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
Обо всем забываю, распахиваясь перед ним еще сильнее.
Со стоном, с криком впиваюсь зубами в свои дрожащие губы.
А он продолжает терзать. Так же голодно, бешено, дико, как и когда накидывался на мои губы.
Опускается ниже, скользя прижатым шершавым языком по моим складочкам. Втягивая в себя. Ударами тока проводя по нежной плоти самым кончиком языка.
Заставляя меня забывать собствнное имя. Задыхаться. Орать.
— Мари, — хрипло выдыхает прямо мне внутрь. — Я люблю тебя, Мари. Я весь твой. Весь. До самой смерти. И даже за ее гранью.
Вбивается языком мне в лоно, прижимая дергающий клитор руками.
И я не выдерживаю. Ору. Ору, изгибаясь так, как тело изгибаться неспособно.
Ору, выкрикивая его имя. Со вспышками перед глазами.
А он не останавливается. Продолжает толкаться языком, высасывая из меня брызнувшую влагу.
Поднимаясь выше. Снова прикусывая истерзанный трепещущий узелок клитора.
Отодвигаясь, чтобы чуть подуть на него, и снова втягивая в себя со всей мощью. Вгрызаясь. Даря запредельное наслаждение, которое бьет по всем оголенным нервам, заставляя меня снова и снова подскакивать на постели.
Метаться. Глухо стонать. Закусывать губы и снова и снова до хрипоты орать его имя.
Прижимает все между ног руками, поднимаясь выше. К животу. К груди.
Прикусывая и зализывая ноющие соски.
Покрывая шею. Оставляя на ней свои отметки. Клеймя. Подчиняя. Сводя с ума.
Его лицо оказывается над моим, и меня снова бьет током, когда я вижу этот дикой блеск в его глазах.
Он накрывает мокрыми губами мой рот.
Впечатывая мой вкус. Вбиваясь почти в самое горло. Не замедляя ни на миг движений пальцев, которые уже внутри меня. Выбивая новые и новые стоны, которые он пожирает. Поглощает с хриплым рычанием.
— Мари… Моя Мари…
Выдыхает мне в рот, резко вдалбдиваясь на полную мощность.
На всю длину. Растягивая узкое лоно.
Так сильно, что я чуствую каждую его дико пульсирующую вену.
На миг замирает, пронзая меня взглядом. Ударяя им в самое нутро. В самую душу. Вонзаясь и так. На максимум вонзаясь.
И почему мне сейчас кажется, что не только он? Что я точно так же вхожу сейчас в него. В самую глубь. Так жадно. Так тесно. Так обжигающе.
— Не больно?
Он с диким напряжением смотрит мне в глаза."
"Поглощая каждую эмоцию, каждую малейшую грань. Глядя прямо мне в душу.
Больно, Бадрид. Больно. Уже было так больно, что и не вздохнуть.
А сейчас и дико страшно. Потому что впускаю тебя. Впускаю насквозь. И отдаюсь так, как никогда не отдавалась!
— Нет.
