В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
Но про пердуна (простите меня за мой французский!) я вроде не говорила, это она сама где-то научилась. Или говорила? Да нее… тогда, я помню, лорд Эндрю и Чарли хохотали над моими словами, а леди Грейс только качала головой, поражаясь моей невоспитанности. Если бы я сказала это слово, свекровь вообще бы в обмороке пребывала. Вот чего ко мне привязались эти воспоминания? А события развивались. Старичок, очевидно, привык, чтобы последнее слово было бы за ним, поэтому продолжил грызться с моей бабулей. Это он зря.
- А кто ты, молодуха, что ли? Себя в зеркале давно видела?
А вот это уже обидно! После ванн леди Филиппа выпрямилась, ходит шустро, без всякой трости, после масок и лицо заметно посвежело, даже морщины значительно уменьшились. Да ещё я покрасила ей волосы и теперь бабуля щеголяла с красивым, глубоким каштановым цветом волос. Правда, она сейчас вышла из строящегося домика с пятнами штукатурки на рукаве зелёной амазонки, цилиндрик на голове сидел чёртом (любимая позиция этого головного убора на леди Филиппе).
- Я себя видела в зеркале, а вот ты кого там видишь по утрам? Старый пень с ушами?
Молчи, Женька, молчи чаще, за умную сойдешь! Это же опять я ляпнула, когда ругала одного рабочего, который полез в узкое ущелье да застрял там, а мы его веревками вытягивали, а он ещё и страховку толком завязать на себе не мог. А бабуля все мои ругательства перенимает.
- Ведьма! - равнодушно бросил дед.
- Старый черт! - не осталась в долгу бабуля. - И вообще, что это я с тобой беседы веду? Козлик, Тяфка - фас!"
"Ой, мамочки! Животины верно поняли команду, к сожалению. Козел, как пасся на пригорке, так и рванул вниз, набирая скорость, как хороший локомотив.
